Девятая попытка Кота Митрохина

– Без рук! – Василиса легонько ударила по сморщенной руке и еще больше прикрыла крышку.

Колдун одернул руку и спрятал ее за спину.

– Вот ты, значит, какая! А я в любви тебе признавался, в жены хотел взять.

– Перебьешься, – тряхнула Василиса пышной гривой золотистых волос. – Ишь, пенек трухлявый, чего удумал.

– Хочешь бей-дубину?

– Нет.

– Хорошая, почти новая.

– Сказала же, нет!

– А самострел огненный?

– Без надобности.

– Рубаху-самогрейку?

– Да на кой она мне сдалась? – Василиса не смогла сдержать удивления.

– Да, что это я, – пробормотал Черномор, задумчиво дергая пальцами нижнюю губу. – А может, штаны-самонадевайки возьмешь?

– Ты издеваешься надо мной? – Василиса вопросительно выгнула дугой тонкую бровку.

– Что ты, милая, и в мыслях не было!

– Меч подавай, иначе сумы тебе не видать! – отрезала Василиса.

– Ну, утро вечера мудренее, – отступил Черномор, явно что-то замыслив.

– Будь по-твоему, – согласилась Василиса, не подав виду, что о чем-то догадывается, и окончательно захлопнула крышку сундука, навесив на дужку запора серебристый замочек, почему-то забыв его запереть.

У Черномора радостно заблестели глазки. Настолько радостно, что он даже испугался, вдруг кто-нибудь заметит, но в этот момент никто на него не смотрел.

После сытного перекуса у шведского стола всех от усталости потянуло в сон.

Аленка раззевалась еще раньше, глаза ее уже слипались. Иван тоже с удовольствием откинулся бы на подушку. Кот просто свернулся клубком в углу, по-спартански подложив под голову жесткие сапоги, и сладко причмокивал во сне, довольно урча. Василиса бодрилась, но было заметно, что и ее неумолимо клонит ко сну.

Черномор щелчком пальцев (на этот раз повезло) вызвал придворного пижона, ряженого в яркий, броских цветов костюм, более подходящий для детского утренника, нежели для прислуги важного господина.

Слуга провел компанию в одно из гостевых помещений (так он его назвал) на втором этаже и, откланявшись, удалился, затворив за собой дверь, на которой не было даже запора.