Неправильный рыцарь

Существа, что протоптали ее, должно быть, находились в жутком душевном раздрае. Оттого и метались туда-сюда, не зная, куда пойти да на что решиться.

Слева, у самого горизонта, окутанные дымкой — нежной и розовой, как пенка от вишневого варенья, белели стены Дальниберга, удивительнейшего из городов. Его золоченые крыши сверкали в лучах солнца, пики кафедрального собора так и норовили пронзить небеса, а тонкая стрела золотой колонны даже на расстоянии слепила глаз. Ее венчала фигура ангела из цельного алмаза.

Отсюда, издалека, она была похожа на портновскую булавку с блестящей шляпкой и не вызывала особого почтения. Но Эгберт помнил сверкание ангельских крыл, помнил, как поразило его то, что тяжеленная статуя небесного посланца держалась на постаменте лишь пальцами правой стопы и, словно парила над городом. Казалось, вот-вот налетит сильный ветер, сорвет ее с пьедестала и, как большую радужную бабочку, унесет неведомо куда.

Город-загадка, город-миф, город-головоломка. Впускающий в себя немногих, а кого-то и не впускающий вовсе.

Такой человек едет, едет, едет... А город все отдаляется и отдаляется от него.Никто до сих пор не разгадал эту тайну, но увидеть беломраморные барельефы на стенах Дальниберга, миновать его ворота под суровыми, испытующим взглядом сторожащих его трехметровых грифонов, дано не каждому. И совсем уж редкому человеку удается совершить это дважды.

Что ж, с грустью подумал рыцарь, напоследок любуясь городом. Много званых да мало избранных. Нет уж, господа, мне — в другую сторону.

Рыцарь усмехнулся и пришпорил коня, резко сворачивая с плотно утоптанной широкой тропы, в которую превратилась узехонькая тропка.

Глава 8

Наконец, Эгберт спешился и прилег на траву. Он мог бы долго отдыхать на зеленом лугу среди майского пестроцветья, вдыхая утреннюю свежесть, но мысли о своей нелегкой миссии отравляли существование. Да что там! Одно лишь крохотное, малю-юусенькое воспоминание о «Прекрасной Даме» вызывало такую бурю в желудке, как если бы Эгберт сдуру проглотил что-то протухшее.

Но слово было дано. И потому, с трудом поймав коня, упорно не желавшего покидать расчудесное местечко, рыцарь с тяжелым вздохом взгромоздился на него и, с досадой на весь мир (а больше всего – на самого себя), двинулся в путь. «Ну, что мне стоило отказаться?» , сокрушался рыцарь. – Если бы она мне хоть немного нравилась! Хоть самую чуточку…» Мысль обмануть невесту, как ни странно, ни разу не пришла ему в голову.