Странные вещи

— Но, если вы говорите, что в борделе мужчины получают множество наслаждений, тогда почему вы остались на корабле и не пошли вместе с Шоном?

Теперь моя очередь задумчиво смотреть в даль, что я и делаю несколько минут, прежде чем дать вразумительный ответ. Мне самому непонятен был мой отказ от такого развлечения сегодня. Но, может быть, сейчас я смогу сформулировать хотя бы какое-то объяснение.

— Видишь ли, друг мой, — не торопясь начинаю я, — бывает в жизни такое лирическое настроение, которое… м-м… не позволяет расслабиться и предаваться телесными наслаждениям.

— Простите, мсье Анри, я помешал вам, наверное…

— Нет-нет, вы очень приятный собеседник, мсье де Волер, — тороплюсь я остановить парня, когда вижу, что тот уже готов сорваться с места и убежать в свою каюту. — Мы как раз немного пофилософствовали на тему борделей, — улыбаюсь я.

— Хорошо, тогда у меня есть вопрос, — снова устраиваясь на своем месте, говорит он. — Почему звезды кружатся на небе? Они не стоят на месте, вы ведь заметили? Как это можно объяснить?

Я поднимаю взгляд на предмет нашего обсуждения и в этот момент с причала раздается-таки песня менестреля, который затягивает что-то романтическое о предстоящей встрече с любимой и о неровном сердцебиении бедного поэта по этому поводу.

— Звездочеты утверждают, что звезды — это другие планеты. Они похожи на нашу, только они от нас очень далеко, так далеко, что мы можем видеть только их свет, а не круглые шарики в виде планет, — вспомнив недавно прочитанную книгу известного литератора, объясняю я. — Ученые говорят о том, что эти планеты летят там в темной синеве.

— Но они не удаляются от нас. Они каждую ночь возвращаются и начинают полет сначала, — замечает мой собеседник.

— Какой интересный вывод вы сделали, — улыбаюсь я, а сам прислушиваюсь к песне, которая все еще доносится с причала. Все жду, встретится этот несчастный поэт со своей возлюбленной или так и останется одиноким со своим исстрадавшимся сердцем.

Глава 11

Вивьен

Всего двенадцать дней, как Шершень отчалил от пристани Брестона, а я словно прожила целую жизнь.