Странные вещи

Как только мы переваливаемся через борт на родную палубу, со всех сторон к нам бросаются обниматься и офицеры, и даже простые матросы. К моему удивлению, Анри не гнушается всех этих проявлений радости, обнимается со всеми. Мне тоже достается часть такого проявления восторга, но я стараюсь не задерживаться в руках мужчин. Только припадаю к Рэми надолго и со слезами, а он все всхлипывает, гладя меня по голове: «Дочка, ты жива! Жива, девочка! Слава Святым Небесам!»

Вдоволь наобнимавшись и всплакнув умиленно, первым делом, конечно, принимаю ванну в своей каюте, а потом открываю тот сундук, где так долго ждали меня подарки Анри.

Теперь я с интересом достаю из него все то, в чем капитан желал видеть меня.

Все переменилось. Сейчас я хочу, чтобы смотрел на меня и не мог оторвать восхищенного взгляда. Все эти пышные юбки, кружева и драгоценности, конечно, не могут повлиять на наши с ним отношения, но если я и могу сделать что-то приятное для своего мужчины, так это обрадовать его тем, что принимаю его заботу и его дары.

Наряжаюсь, тщательно и критически осматривая себя в зеркало. Скоро позовут на ужин в каюту капитана, и я буду готова выйти к господам, как настоящая графиня.

Платье из синего тяжелого шелка, с глубоким декольте, с пышной многослойной юбкой на меня село, как влитое. Теперь белые перчатки и такие же белые туфельки. Капитан подобрал все прекрасно и в комплекте все это смотрится просто замечательно. 

Волосы зачесать наверх и заколоть так, чтобы была видимость высокой прически.

Сверху на заколки украшение для волос из шелковых белых роз. Вот так, прекрасно.

Последний штрих — это то украшение, которое преподнёс мне Анри со словами об уродливом шраме. Теперь его слова не звучат для меня так ужасно, теперь и шрама своего я не стыжусь. Теперь я думаю о том, что если когда-нибудь меня спросят о происхождении этого шрама, с гордостью отвечу: «Это метка Шершня». Решительно застегиваю на шее колье, которое холодит кожу и сверкает в отблесках лампы перламутром жемчужин.

Смотрю в зеркало — великолепна.

Стук в дверь и голос дежурного матроса:

— Мадемуазель де Шанталь, господа ждут вас в каюте капитана.

— Уже иду, — отвечаю я, делаю глубокий реверанс своему отражению, гордо приосаниваюсь и спешу на выход.

Когда открывается дверь каюты капитана, и я делаю вперед несколько шагов, мужчины, до этого стоявшие у окна и что-то бурно обсуждавшие, застывают с открытыми ртами и оторопело смотрят на меня.