Странные вещи

Тем временем Анри уже обмакнул свой импровизированный факел в яд и пытается зажечь его. Но чем? Неужели он будет терять время на добывание огня из магнитного блока с запалом? Это же займет уйму времени, а любое промедление сейчас просто самоубийственно. Недолго думая, я снова бросаю увесистый плод дерева в Цифендру. В ответ она лишь издает воинственный клич и спешит атаковать капитана. В это время в его руках вспыхивает пламя, которое он добыл из той странной вещи, что мы купили у часовщика на ириндийском острове.

Увернувшись от атаки твари, Анри отступает туда, где на земле оранжевыми пятнами разлит ее яд. Я понимаю намерения капитана и, затаив дыхание, наблюдаю, как глупая гадина, не догадываясь о коварстве противника, наступает в лужицы своего яда. Он для нее не опасен, конечно. Но опасно то, что происходит в следующе мгновение. Анри, убедившись, что Цифендра достаточно обильно выпачкалась в свою оранжевую едкую субстанцию, бросается к ней и проводит огненной веткой по панцирному телу, которое тут же занимается веселым пламенем.

Теперь мы наблюдаем, как Цифендра неистово визжа и клацая клешнями, пытается сбросить с себя огненную, палящую ее внутренности, оболочку. Инстинктивно хвостом тыкает в свою спину, разбрызгивая яд, что приводит к тому, что огонь разгорается еще сильнее и проникает в жало, которое раскалившись, взрывает капсулу с быстровоспламеняющейся жидкостью.

Смотрю на Анри, который сейчас, сидя на ветке, обнимает ствол дерева, закрыв глаза и учащенно дыша. С ним что-то не так. Неужели Цифендра все-таки ранила его?

— Мсье Анри! — кричу ему. — Мсье Анри, вы в порядке?

Он лишь кивает мне утвердительно, но положения тела не меняет. Скверно. Понимаю, что он все-таки получил какую-то дозу цифендровского яда, который способен парализовать тело человека на сутки, а в больших количествах и вообще может остановить сердце.

Что сейчас можно сделать, так это найти воду и смыть яд, а если есть раны, то промыть и их. Встаю в полный рост и пытаюсь со своей высоты оглядеть местность в поисках водоема. Нам сейчас поможет даже небольшой ручеек, но только с чистой водой.

Моему встревоженному взору с одной стороны открывается пустынная песчаная гладь, которой не видно ни конца ни края.