Странные вещи

— Давай, я жду. Не уйду, пока не скажешь. А если начнешь юлить, так и знай, в Америгоне расстанемся навсегда. Не хочу ходить под одним парусом с тем, кто мне не доверяет. 

Я начинаю нервно хохотать, а потом понимаю: он говорит абсолютно серьезно. Но я ведь пьян. Какая серьезность может быть у меня сейчас?

— Ты не уйдешь, Шон, не грозись. Мы не можем поругаться из-за девчонки. Это глупо, — хмыкнув, качаю я головой. 

— Была бы она бабищей отвратной, я бы тебя понял. А сейчас не понимаю. Объясняй. Я жду.

— Ладно, — сдаюсь я и пододвигаю к нему поднос с коньяком и фужерами, — давай, выпей со мной.

Я расскажу. Куда я денусь от тебя? 

Шон повинуется, но пристально смотрит на меня. Я понимаю, что придется говорить, ведь я действительно во всем доверяю ему. Но тут другое дело, тут… как-то стыдно. 

— Вы в Италании в бордель ходили, помнишь? — начинаю я. — Так вот, я с вами не пошел. Она тоже, по понятным сейчас причинам. Столкнулся я с ней на палубе… М-м-м… короче, слово за слово, стали обсуждать женщин… Я же думал, что он Эмильен де Волер, а не эта вот э-э-м-м… красотка.

Не помню, как мы до этого дошли в разговоре, но я учил ее соблазнять неразумных барышень. Сказал, что достаточно подарить им какую-нибудь безделушку, в уши влить какую-нибудь льстивую чепуху и вуаля — они сами будут ноги раздвигать… Э-э-м-м…, а потом еще рассказывал, что делают девки в борделе, минет там и все такое…

По ходу моего признания, кажется, слушатель мой начинает веселиться, а под конец и вовсе заходится смехом.

Ну и чего он хохочет? Это совсем не смешно. 

— И что, она все это слушала? — отхохотав, спрашивает Шон и наливает себе еще бокал коньяку. 

— А-то! Даже вопросы задавала. А потом выдала мне… м-м… помню что-то типа… м-м-м.., а вот такую вот фразу: «там же все просто — есть то, что вставляется, есть то, куда вставляется, так что ничего нового вы мне, мсье Анри, не рассказали». 

Друг мой давится от смеха, а потом уточняет:

— Подробности тоже рассказывал? Как девчонки в борделе минет делают?

— Не дошло до этого… э-э-э… ее стошнило…

— А-а-ха-ха-ха… — заливается Шон.

 

А я, как вспомню тот момент, сразу как-то жарко становится. Или это просто давление поднялось от спиртного? 

— Теперь она думает, что те подарки я ей купил для того, чтобы уложить ее в свою постель… 

— А-а-а, вот оно что, — наконец, доходит до этого весельчака. — А ты ее в постель свою не хочешь? 

— Почему? Хочу, — отвечаю я, совсем не подумав.