Странные вещи

А мне это кажется слегка странным. Зачем им точно знать, как выглядит маркиз? Или по его внешности они хотят определить степень его опасности для меня? Непонятно.

— Так как вы воплотили в жизнь ваш план, сударыня? — хмурясь, спрашивает капитан.

Мне неприятно вспоминать все то, что произошло и то, что пришлось предпринять для моего спасения, но приходится рассказывать все в подробностях. Хотя, вижу, что мужчины не верят ни единому моему слову, или верят, но в их глазах мой рассказ выглядит фиглярством. Почему? А, ну да, ведь я их обманула, да так, что задеты их гордость и самолюбие.

Меня оправдывает лишь то, что на корабле я зарекомендовала себя с лучшей стороны и команда уважает меня, несмотря на обман. Я точно это знаю, ведь иначе бы не приходили поприветствовать меня через закрытую дверь, не приносили бы мне втихаря фрукты и сладости, не поддерживали бы меня добрым словом. Сменяя караул у моей двери, они перебрасывались фразами типа: «как миледи сегодня?» и «идет ли наша девчонка на поправку?»  Как же приятно было это слышать.

Но почему ни капитан, ни его старпом не прониклись такой доброжелательностью ко мне, как те простые матросы? А ведь доктор говорил, что сам капитан ассистировал ему, когда тот доставал из моего тела обломки корабля. Мсье Шершень уже тогда знал, что я девушка, и легко мог приказать выбросить мое бездыханное тело в бездну, если уж его так взбесило мое внезапное перевоплощение из мальчишки в некую мадемуазель. Но нет, он не дал такой беспощадный приказ.

А тем временем я дохожу до того момента, когда «его милость» капитан Анри с «его насмешиством» мистером Шоном спасали Эмильена де Волера от «наемников». Запинаюсь и обдумываю, как бы это так выразиться, чтоб не «подлить масла в огонь». Не хочется снова ставить им на вид, что они оплошали, поверили в ту фиглярскую сцену, ведь злятся они, я вижу, не на шутку.

Тишина затягивается и я понимаю, что уже должна сказать что-то, хоть что-нибудь.

— Мы выбежали на пристань прямо к «Шершню», чтобы нас было хорошо видно с палубы корабля. Мы… э-э-м… решили, что капитан не станет равнодушно смотреть на избиение мальчишки, ведь на весь Воздушный Флот он прославился тем, что никого не оставляет в беде. Артистам пришлось пустить мне кровь и… это сработало.

Умолкаю в ожидании взрыва гнева моих слушателей, но они, оставаясь хмурыми, не торопятся выразить свою ярость словами.