Одним глазком

— Сказал, что жил он один все это время, и дальше прекрасно проживет. А ученика себе найдет, да еще обещал раздеть его сразу и проверить у Василисы, девушка это или парень, — повторила я его слова.

— Кащей слово держит, — словно бы с неохотой выговорил Иван. — Что решила, дочка, что сама-то хочешь?

— Учиться хочу, — опять не смогла себя я сдержать. — У Василисы только начала, у Кащея, если разрешит…

Я голову опустила, не в силах даже имя это говорить. Иван дотронулся, к себе притянуть попытался, а я вскочила, лавку опрокинула.

— Не надо, Иванушка, — мягко позвала его Алена. — Всему свое время, не торопи события. Это мы полмира обошли, Навь и Явь обшарили, кто же знал, что это не Кащея, а Мораны проделки, что она наше дитя куда кинула, куда нам и хода нет.

— То есть туда только Морана ходит? — подозрительно спросила я, поднимая лавку. — Я Кащея тоже видела! Давно, еще до всего этого…

— Прямо так и видела? — прищурилась Аленушка.

— Не его, ворона. Когда дед умирал…

— Он иногда приходит, принося успокоение, — выговорила Алена.

— Ты его опять защищаешь! — не сдержался Иван.

— Не ревнуй, любый, — улыбнулась она.

Да, понятно было, почему Иван на Алену запал. Та гасила его злость в момент, с ней он ощущал себя тем, кем хотел быть на самом деле. Вот что такое любовь, внезапно осознала я. Так мы любим не других, а себя подле них? Подле Кащея я была всемогущей, я могла лишать людей их страданий, снимать боль, бороться с нечистью и умертвия подчинялись мне.

Нет, я еще уважала его. Стала уважать. Мне хотелось разделить его жизнь, его боль и его одиночество, ведь тогда… я поняла, что мне надо делать.

И я, ни слова не говоря, шагнула в Навь со светелки моих родителей. Успею еще наговориться, недалеко от нее Явь, где Алена с Иваном живут.

Запахло палыми листьями и горечью ковыли, болотами моровыми — и Кащеем, что передо мной стоит.

Что, не ожидал такого, владетель подземного царства? Кто дарил мне силу безмерно, кто делился знаниями, кто открывал все пути и дороги?

— И ты думал, что меня задержат границы наших миров? Ты сам дал мне наводку. Не Беловодье, но близко. А я нашла дорогу — увидела своим искалеченным, зеленым змеиным глазом…

Гоня толкается в кармане, мол, она тоже помогала, но я смолкаю.