Раз герой, два герой...

Весь пол в трактире Старого Тромба был покрыт аморфной массой, основными составляющими которой были: обломки мебели, осколки посуды, еда и питье, наглядно демонстрирующие практически все предлагаемое Тромбом меню, самые различные вещи, принесенные в трактир неосторожными посетителями, и тела. Некоторые из тел еще пытались пошевелиться. Все это было тщательно перемешано между собой.

Слой, устилающий пол, был весьма неравномерен. Местами он утончался почти до толщины пролитого супа, зато районы, где кипели особенно жаркие схватки, были отмечены величественными курганами, достигавшими высоты в половину человеческого роста.

Эту грандиозную панораму отгремевшей битвы нарушали своим присутствием двое.

Одним из этих двоих был Рыжий Шон А'Фейри, который опирался на стену и, скрестив руки на груди, любовался на учиненное им побоище. Но его стражники увидеть не могли. Зато они прекрасно видели деревенского паренька, стоявшего посреди разгромленного трактира НА

СВОИХ НОГАХ и судорожно сжимавшего в руках полупустой дорожный мешок.

Обозрев расстилавшуюся перед ним картину, Кроллер Свон судорожно сглотнул, чтобы хоть как-то смочить враз пересохшее горло и почувствовал необходимость что-нибудь сказать.

– Тромб, ты живой? – осторожно спросил он, глядя в середину зала.

– Нет, – донесся приглушенный голос трактирщика откуда-то справа. – Мертвый.

Кроллер с ужасом уставился на место, из – точнее, из-под – которого исходил этот замогильный глас и снова сглотнул набежавшую слюну.

Около этой стены битва была особенно жаркой. Курган, большую часть которого составляли тела и полки, был одним из самых высоких во всем трактире. Вершину его, подобно могильным плитам на курганах древнеэльфийских королей, венчал здоровенный обломок стойки.

– Тромб, – почему-то шепотом спросил Кроллер, наклонившись к подножью кургана. – Ты здесь? Ты не ранен?

– Крол, ты идиот, – прохрипел подмогильный голос трактирщика. – Я не ранен, я убит.

Свон облегченно вздохнул и махнул рукой своим стражникам.

Оказавшись на поверхности, Тромб первым делом проверил сохранность стеклянного глаза. Глаз был на месте. Зато на лбу прямо над ним медленно разгорался огромный, величественный синяк – последствие падения на ясеневую дубинку. Еще один синяк, поменьше и неизвестного происхождения, трактирщик обнаружил на челюсти.