Марья-Царевна

— Коль надобность появится, так ты Кузьму Матвеича на рынке поспрашай. Меня там каждый знает. Чем смогу, помогу. Уж больно с тебя компания приятственная, — напутствовал Финиста тот и повернул телегу в сторону центра города.

— А мы с тобой на ночлег устраиваться пойдем, — провожая деда взглядом, сказал колдун. — Есть тут место хорошее, где я всегда останавливаюсь, как дорога в Береславль приведет. Кормят вкусно, поят крепко, вопросов не задают. А еще там диво одно есть.

— Это какое? — полюбопытствовала я.

— Гусли-самогуды.

— Местный аналог караоке, значит, — тихо сказала я сама себе, и еще больше заинтересовалась.

Разрекламированная Финистом корчма оказалась совсем недалеко. Она расположилась в правильном месте: совсем близко от ворот и, соответственно, от главной дороги. Так что приезжающим купцам, которые искали место для ночлега, и плутать по городу не приходилось.

Большое двухэтажное здание из толстенных бревен с вывеской «Дуб и желудь» встретило нас умопомрачительными запахами жареного мяса, грибов и хлеба. Я покрепче прижала к себе Колобка, который начал явственно и с подозрением принюхиваться.

В хорошо освещенном помещении было людно. По самому центру зала стоял огромный длинный стол, за которым на лавках сидел простой люд и потчевал себя кашами, мясом, супами, запивая все это брагой, пивом, квасом и разными сбитнями. Тут были и местные мастеровые, и какие-то воины в кольчугах, и простые торговцы.

А вдоль стен стояли столы поменьше, за которыми расположились те, кто побогаче. Купцы в дорогих расшитых одеждах чинно ужинали и вели деловые беседы.

Там-то, за одним из небольших столиков, мы с Финистом и устроились.

— Финист! — Мы едва успели опуститься на лавку, как к столу подошел высокий крупный мужик с рыжей бородой и повязанным поверх одежды фартуком. — Давненько не видывал тебя. По делам, аль по-простому заехал?

— Здравствуй, здравствуй Прокоп.

— Очень приятно, — несмело сказала я, пытаясь сообразить, сколько надо качаться в спортзале и есть протеина, чтобы добиться такого же размаха плеч. — А я Марья… в общем, просто Марья.

— И тебе, девица, здравствовать, — пробасил Прокоп.