Марья-Царевна

Мимо нас то в ту, то в другую сторону постоянно проезжали груженые телеги, а то и целые их вереницы.

Чтобы не вызывать лишних вопросов, посох вновь принял облик простой палки, а Колобка я взяла в руки. Тот каким-то образом умудрился втянуть в себя полностью руки и ноги, и внешне стал неотличим от большой пышной булки. Ну а то, что булка была перевязана ремнем с ножами… мало ли как изволит себя развлечь девица в путешествии? Кто-то кукол наряжает, а я вот с хлебом балуюсь.

В общем, вид мы имели самый обычный, и вскоре уже неспешно ехали в большой телеге, груженой вязанками соломы.

Финист же, договорившийся с дедком-возницей об извозе, со всеми удобствами разместился рядом с ним. Причем, как оказалось, с двойной выгодой для себя, ибо после непродолжительной беседы о том, кто мы и куда идем, послышался звук выдергиваемой деревянной пробки и довольное:

— Хороша бражка у тебя, отец! До нутра теплом приятственным прошла.

— А то ж, — с готовностью отозвался дедок. — На меду да облепихе настоянная. Собственноручно изготовил, от старухи своей скрывая.

Тихонько хмыкнув, я прикрыла глаза. Уютно пахло соломой, было мягко и тепло, а легкий ветерок освежал лицо. Негромкие голоса мужчин все больше сливались в однообразный гул, и я сама не заметила, как задремала, убаюканная покачивающейся и поскрипывающей телегой.

Разбудил меня Финист, легонько тряхнув за плечо:

— Просыпайся, Марья.

Чувствуя себя бодрой и отдохнувшей, я со вкусом потянулась и посмотрела из-за спины Финиста вперед. Ого!

Столица Тричетвертого королевства впечатляла. Не так, как Китеж-град, а по-своему. В отличие от города на воде, Береславль во всю ширь растянулся на возвышенности среди полей. Стены его были крепкими и высокими, перемежаясь с мощными башнями, а за ними виднелись крыши домов, покрытые красной и серой черепицей.

— Ну что, со-путники, — донесся голос деда-возницы. Судя по его голосу, пока я спала, тот еще не раз прикладывался к своей бражке. — В город-то со мной въедете, аль своим ходом?

— С тобой, коли против не будешь, — отозвался Финист. — К чему ноги бить?

Так, на телеге, мы и миновали ворота, совершенно не заинтересовав стражу, а на городской площади тепло распрощались с дедом Кузьмой.