Отсюда туда

Вашему?

Николай ободряюще похлопал обжору по плечу.

Памарома так и лежал с закатанными глазами – Лизипама посоветовал его не трогать. Симогал тоже не нашел в себе сил встать. Представители Второго ордена стояли и дышали, Фирамела разделала вчерашнего брандодила и собралась его жарить, Памапама продолжал спать, а Бубас и Лизипама снова подступились к Николаю. Тот попытался было удрать от них, но полянка была невелика, а противник имел численное превосходство.

- Вы, вообще-то, не забыли ли, – в надежде вбить между ними клин обратился Николай к Бубасу, – что Лизипама представляет ваших злейших врагов? Именно они когда-то уничтожили великий Старобский орден! А генерал Сруб… или как там его…

- Неважно, – махнул рукой Бубас.

Лизипама извлек из своего багажа устрашающего вида пустотелую иголку и угрожающе помахивал ею.

- Вы обещали, – отчаянно отмахивался Николай. – Нетравмирующее исследование!

- Да ты даже не заметишь ничего, – ободряюще ворковал Бубас и подставил Николаю подножку.

- Не беспокойтесь, – Лизипама вытянул иглу перед собой, как шпагу. – Травм не будет. Хотя, конечно, вы можете нанести их себе сами, если повернетесь или дернетесь не вовремя. Но тут уже я бессилен.

- Не надо ничего со мной делать! – отбивался Николай.

- Надо, – сурово сказал Лизипама и сделал выпад. – Держать в себе так много мимоаги – слишком тяжелое испытание для вашего организма. Он может его не выдержать.

- Что не выдержать?

- Испытание.

- Вы же сказали, что ничего с этим поделать нельзя!

- Кажется, мы нашли способ.

Николай сдался.

- Хорошо, – дрожащим голосом сказал он. – Но я хочу прежде узнать, что за способ вы нашли.

Глава 21. Процесс

Бубас и Лизипама переглянулись и синхронно кивнули друг другу.

- Проблема мимоаги в том, – начал второй, старательно рисуя что-то на животе Николая, – что она одновременно и материальна, и нематериальна. Нематериальна она в том смысле, что ее нет в природе как объекта – ее невозможно потрогать, измерить или переставить с места на место.

- А попроще? – угрюмо просил Николай. Животу было щекотно, но смеяться ему совсем не хотелось.

- Если совсем просто, то говорить об извлечении можно только по отношению к материальным предметам. В случае мимоаги это – сложная аллегория.