Невыносимые. За порогом и дальше

– А ты, – старуха обернулась к магу, – ты такой, каким кажешься. Но ты сам еще не знаешь, какой ты.

Тахар с надеждой посмотрел на друзей, но те лишь таращились на него в ответ.

– Неподходящее время, – сказала Рогуша и хлопнула в ладоши. – Полынь плодоносит, и нужно успеть – как жаль, что у меня нетерпимость до кожной зудянки. Между вами много стало делаться молча.

Алера шагнула вперед, встала перед магонкой.

– Что ты такое, Божиня тебя сожри? Почему не даешь нам идти в башню? Чего тебе надо?

Рогуша пошевелила губами и принялась копаться в одном из мешочков, висящих у нее на поясе.

Вытащила оттуда горсть пырейных семян и принялась неспешно ссыпать их себе под ноги.

– То, что вело вас сюда, в этот край, назначено не вам, – голос ее стал спокойней и тверже, взгляд – яснее. – Ваше свершение – там, за большими горами. Но здесь вы должны помочь назначению иного человека, и вы не выйдете, не выйдете отсюда, – Рогуша повысила голос, – пока не поймете то, что должны здесь понять!

– Начинается, – буркнула Алера.

– Я только стала забывать, что все вокруг ждут от меня больших свершений.

Магонка обернулась к Тахару. Глаза ее теперь были спокойными, пытливыми и умными.

– Их здесь нет.

– Кого? – спросил Тахар дрогнувшим голосом.

– Тех, за кем ты шел в этот край.

С его лица словно разом стерли краски, таким бледным оно сделалось. Тахар шагнул вперед, не обращая внимания на вновь заоравших птиц.

– Они здесь были? – спросил он, и друзья не узнали его голоса.

Рогуша пожевала губами, подбирая слова, и Элай удивился, до чего в этот вздох она сделалась похожей на Имэль, хотя совсем никак не может выжившая из ума старуха-магонка походить на почтеннейшую эльфийскую Старшую.

– Очень давно, – после долгого молчания сказала Рогуша. – Я уже почти не помню их.

Тахар выдохнул, разжал кулаки. Все понятно, старуха еще больше чокнутая, чем кажется. И с чего он взял, будто она может открыть ему правду о чем бы то ни было? Просто так хочется узнать ответ! Так хочется, что он готов хвататься за любые слова, самые бессмысленные, но ведь бессмыслица ничем не лучше неизвестности.

Родители исчезли четыре года назад, если бы эта старуха видела их, то едва ли забыла так скоро. Впрочем, она, конечно, очень стара, и память наверняка ее подводит – магонке, судя по виду, лет сто! Или двести. Или, быть может, она вообще никогда не рождалась, а всегда была в Азугае, древняя, как эти горы, и такая же толковая.

– Но в те времена они были среди магов, это верно.