Невыносимые. За порогом и дальше

Алере хочется шагнуть навстречу обоим друзьям сразу, и колени у нее опять начинают дрожать, но уже не от страха.

– Нет, в башню магов вам войти не доведется, – хрипло произнесла старуха. – Не теперь.

И открыла глаза. Самые обыкновенные, блекло-голубые, старческие – и совершенно необычные, ведь все магоны кареглазы. 

– Говорящая магонка! – восхитился Элай и выпустил плечи Алеры.

Тахар тоже сразу разжал пальцы, хотя не мог видеть Элая.

– Ты не найдешь там ничего, что жаждешь отыскать, – сухо сказала магу старуха.

Голос её, как и взгляд, был не магоновский, глухой, низкий рокочущий – как стремительный водный поток, а вовсе не как птичий крик или собачий лай.

– Ты кто? – требовательно спросила Алера и тут же сама ответила: – ты Рогуша, да? Фрадген говорил, ты живешь за пастбищем. Зачем ты влезла в гору?

– Поверните назад, не стремитесь дойти, – пробубнила магонка, снова закрыла глаза, закинула голову, и серые птицы стали на что-то жаловаться ей из вышины.

Элай подтолкнул Алеру в спину:

– Пойдемте.

«Будем мы еще задерживаться из-за всяких свихнутых старух!» – говорило выражение его лица.

Они двинулись мимо застывшей на тропе магонки – медленно, хотя каждому хотелось побыстрее миновать ее, стоящую среди дороги, словно нелепый указательный камень. Кто знает, какого подвоха ожидать от чудной старухи, которая сумела напророчить их появление в Азугае и Божиня знает что еще сделать?

Когда Тахар поравнялся с Рогушей, она открыла глаза, и тут же сверху заорали птицы, так истошно и злобно, что друзья остановились в нерешительности.

– Сказала я: оставь попытки, здесь нет того, чего ты жаждешь.

Тахар и Алера переглянулись. Элай цокнул языком:

– Слушай, а ты могла бы говорить нормально? Без вот этого вот… – он скорчил рожу.

– Трое в сборе, – забубнила старуха, словно не слыша его. – Они явились к северной гряде в свой срок. Они многого хотят, но мало что сумеют здесь взять.

– Что? – раздраженно переспросил Тахар.

Рогуша медленно повернула голову, уставилась на Элая.

– Чужими становятся в единый вздох, но чтобы стать близкими, требуется время и верность. Ты хочешь казаться хуже, чем есть.

– Конечно, – ничуть не смутился Элай. – На самом деле я весь – нежность и умиление. Рад, что меня раскусили и больше не нужно притворяться. Это все? Мы хотим пройти в башню.

Рогуша перевела взгляд на Алеру.

– Да-да, – та отступила на шаг. – Я тоже сама доброта. Человек-ромашка.

– Сегодня просто не на ту метлу села, – подсказал Тахар.