Невыносимые. За порогом и дальше

Из-за ограды видно было, как с пастбища уходит в загоны козье стадо, и сюда доносилось его меканье, окрики пастухов, вопли пастушьих птиц и глухие звуки, с которыми палки охаживали козьи бока. Потом над Кашунаком раздался звук била, созывающего к вечерней трапезе, и толпа вокруг Тахара наконец начала рассасываться. Алера и Элай подошли к шатру, кто-то из старших отправил мальчишек-магонов принести еду гостям, и те вскоре, шипя и обжигаясь, притащили три миски каши и три большие поджаристые лепешки.

– А мы переживали, что ты скучаешь, – сообщила Алера, усаживаясь за стол. 

Божиня ведает, чей он, хозяев не видно. Может, и ничейный. 

– Ага, – улыбнулся Тахар. – Очень тосковал без вас, рад, что вы наконец приперлись.

Он подвинул к себе миску, начал дуть на кашу.

– Ты ж, Аль, целыми днями ходишь кругами, ищешь, кто тебе расскажет про бесценные Кристаллы. Элай с тетивой возится, на охоту еще не собрался за жилками, не? Ну так это ненадолго, я уже слышал, что самые лучшие жилки для луков – у жуткой бестии, которая зовется невохом…

– Магоны говорят «не-вёх», – свредничал Элай.

– Не это важно, – отмахнулся Тахар, – а важно, что тебе просто так никто не притащит его потроха, будь уверен. Да, ну так и я при деле, видите, какой полезный. Припарку приготовил. Ай да я.

Глаза у Тахара были хитрыми, но друзья не бросились его ни о чем расспрашивать – пусть сам захочет рассказать, что затеял! Но он изо всех сил делал вид, будто полностью поглощен едой.

Снова, уже в который раз возникло ощущение, будто чего-то в Кашунаке не хватает, что-то вырвано из звуков вечерней деревни, но никак не удавалось сосредоточиться на этом ощущении, схватить его за хвост, и чем больше Алера пыталась его осмыслить, тем сильнее оно размывалось.

Наконец, когда стало ясно, что всей каши ему не осилить, Тахар облизал ложку, отодвинул тарелку и заявил:

– Ну так вот, среди нас самый умный, безусловно, я!

– И скромный, – добавила Алера.

Она давно уже отодвинула почти полную миску и теперь отщипывала от лепешки куски да бросала их воробьям. Есть не хотелось, вечерний воздух становился прохладным, но Алере отчего-то было жарко и душно. И тревожно, словно что-то вот-вот должно было свершиться и все поменять. Хотя куда уж, кажется, дальше.

– И скромный, – согласился Тахар. – И еще памятливый, потому как вы-то, я вижу, забыли к демоновой матери все, о чем Дефара говорила.