Невыносимые. За порогом и дальше

Алера ошарашенно хлопала ресницами: вот чего она не ожидала никак – так это увидеть, как из дома друга в ночь-полночь выходит девица в легкомысленном воздушном платьице! Это же почти ночная рубашка! Разве в таком виде ходят по ночам в дом к Тахару, сердито подумала Алера и тут же ответила себе: я – не хожу!

Уния, явно делая над собой усилие, пискнула что-то среднее между «Доброй ночи» и «На кой хвост ты здесь взялась» и растворилась в темноте, одарив Алеру взъерошенным взглядом.

Тахар невозмутимо чмокнул подругу в щеку и посторонился, приглашая в дом.

Алера никак не могла собрать в кучу слова, чтобы задать вопрос: успела подняться наверх, привычно усесться на волчью шкуру, рассеянно подергать из нее немного шерсти, ощущая незнакомое и неприятное колотье в груди: это что, и Уния тут сидеть могла? И дергать шерсть из шкуры и говорить о чем-то? А кочергой в глаз?

Тахар устроился в плетеном кресле у стола. Там горели тряпицы в плошках с салом, лежали потрепанные книжицы и манускрипты, валялись Карты, чистый пергамент, уголек.

– Что у тебя с этой девицей?

Тахар смотрел на неё непривычным, раздумчиво-оценивающим взглядом, и от него становилось неловко, словно она сидела тут без одежды или словно правда истыкала Унию кочергой.

– Ничего, – ответил наконец Тахар. – У меня с ней полное ничего, Аль.

Алера фыркнула. Конечно, когда у тебя с девушкой происходит ничего – почему бы ей не вываливаться среди ночи из твоего дома полуодетой? Нет, Алера знала, что Тахар, как и она, как и Элай, не пожертвует возможностью ходить по Мирам, ни в коем случае не пожертвует, не теперь, ни в будущем, во всяком случае, не в том будущем, которое можно разглядеть отсюда.

– Обожаемой бабушке Унии стало плохо, – пояснил маг, – и Уния прибежала ко мне за каплями от сердечной одышки. Они живут через два дома, ты помнишь?

Алера смутилась, кивнула. В самом деле, напридумала ерунды… Не лучше, чем какая-нибудь ворчуха, которая увидела одно, решила другое, а рассказала всему поселку совсем третье.

– Впрочем, – добавил Тахар, – обожаемой бабушке Унии с невероятным упорством плохеет по ночам, так что Уния прибегает ко мне уже пятый раз за месяц. Если обожаемая бабушка не прекратит столь неистово хлебать эти капли – её хватит удар.