Воровка чар. Маги, ведьмы, чернокнижники

Суеверие, что любую болезнь можно перевести на другое живое существо, давно и прочно укоренилось в головах людей. И доказывать, что недуг не изгоняют, а лечат — бесполезно. Люди хотят верить в моментальное выздоровление. Этим и пользуются нечистые на руку целители. Усиленно лечат человека, как правило, безрезультатно. А потом, выдержав надлежащий для нагнетания обстановки срок, предлагают последнее средство — ритуал изгнания. Получив монеты, врачеватель убеждает больного, что тот здоров. Это в лучшем случае.

Но я отвлеклась, а женщина тем временем рассказывала:

— Сговорились с Мироном-гончаром. Сменяли козу на отрез хлопка. Мать Мирона, та самая бабка Нюля, привела животину на убой. Хотели провести ритуал на заднем дворе, но… но… — женщина испуганно посмотрела мужа.

— Не решились, — закончил за нее Рион. — А зря, тогда и вопросов бы не было. Моя земля, моя скотина, когда хочу — тогда и режу.

— Неча заразу у дома плодить, — прогудел ткач.

— Рея провела обряд, — дождавшись одобрительного кивка мужа, продолжила женщина. — Зарезала козу, заговорила кровь, сделала талисман для больного.

— Вот уж гадость, — не выдержала я. Ткачиха дернулась, словно ее ударили, но не возразила. Нечего. Гадость на крови — гадостью и останется.

— То же самое мне сказали и Мирон, и Ташка, — кивнул чаровник и посмотрел на меня. — Та девочка, что нашла тело старой Нюли.

— Но Рея к этому времени уже у нас была.

— А что у вас болит? — поинтересовалась я у ткача.

На мой взгляд, дядька был здоров, никакой хворобы. По воцарившейся тишине я поняла, что вопрос задала зря. Даже травница перестала всхлипывать.

— Какое тебе дело до моих хворей, водянка? — процедил ткач сквозь зубы.

— Никакого, — я пожала плечами. — Но раз травница еще здесь, до излечения, надо полагать, далеко.

Мужчина с шумом втянул воздух, в глазах разгорелся гнев. Я заставила себя стоять на месте, не поддаваясь трусливому желанию спрятаться за мага.

Домочадцы Керея переглянулись. Жена посмотрела умоляюще. 

— Я теряю мужскую силу, — выдохнул он.

Трактирщик отвернулся. Один из лесорубов усмехнулся. Ткач стал наливаться краснотой.

— Давно? 

Керей сжал руки в кулаки, на скулах заиграли желваки, но он ответил:

— Третью седмицу.