Не дареный подарок. Морра

Вполне достаточно было того, что под боком у хозяина мне спалось значительно лучше, чем в своей холодной постели.

Правда, спалось лучше только мне. Илиса же поутру самого хотелось пожалеть, таким несчастным он выглядел, и за завтраком смог составить Нае компанию, поддерживая ее помятый вид своим невыспавшимся.

— Я-то понятно, почему ужасно выгляжу, — самокритично просипела оборотница, сжимая в руках кружку зеленого чая. Опустив тяжелую голову на стол, она закрыла больные глаза. — А у тебя что случилось?

— Морра случилась, — коротко ответил Илис, покосившись на абсолютно довольную жизнью меня.

Я чувствовала себя просто прекрасно. Отдохнувшая и резко подобревшая, даже не стала обижаться на наезд хозяина, с аппетитом доедая кашу и не обращая внимания на несчастные взгляды оборотницы.

Ная не хотела есть, Ная хотела сдохнуть.

И, наверное, чувствовала бы я себя прекрасно весь день, не случись после обеда пары по неестествознанию.

Занятия у профессора Эльсар начались у нас со второй половины первого семестра, и это, наверное, хорошо.

Профессор меня не узнала. Я поняла это еще на самом первом занятии, когда, скользнув по всей нашей группе равнодушным взглядом, ни на ком подолгу не задерживаясь, она велела тихим, ровным голосом, от которого лично мне хотелось куда-нибудь спрятаться:

— Рассаживайтесь.

— Говорят, у нее невозможно сдать зачет с первого раза, а у нас кроме зачета еще и экзамен.

Рядом со мной, за самой задней партой, присела Атави — невысокая, полная блондинка со странными белыми глазами. Среди первокурсников ходил слушок, что в предках у нее есть целая настоящая ведьма, и связываться с ней не стоит.

Как утверждали слухи, Атави просто мастерски умела глазить и проклинать. Я же пока могла с уверенностью сказать только одно — она точно умела часами болтать без умолку. И ей для этого даже не обязательно нужен был слушатель.

Я молча вытащила тетрадь и деревянный пенал. Раньше он был совершенно обычного цвета — такое себе светлое дерево, береза или что-то в этом роде. А потом его увидела Вела. С тех пор пенал успел обрасти кучей выжженных на поверхности черепов разного размера и степени проработанности.

Вела умела прекрасно рисовать, вот только некромантская натура не позволяла ей опускаться до таких банальных вещей, как цветы или там бабочки.