Дракон в мантии

Сельма и Никсар вылупились на меня как на умалишенную, а Джулиан закашлялся в кулак.

– Да нет, заорра, – инквизитор улыбнулся еще лучезарнее и дружелюбнее, и мне окончательно поплохело, – я пришел пожелать вам счастливого пути и от имени Храма вручить этот амулет. – На руке храмовника материализовалась бархатная коробочка. Гордин открыл ее – внутри оказалось крупное, на мужской палец, кольцо-печатка с единорогом. И???

– Благодарю вас, мессир, это такая честь, такая честь! – Сельма, видя, что я молчу, рассыпалась в благодарностях, приняла из рук мага коробочку и шустро натянула кольцо мне на средний палец правой руки.

– Пусть все видят, что Храм признал Паладина. – Гордин Мар удовлетворенно кивнул и изящно поклонился. – В случае нужды заорра Зотс может продемонстрировать это кольцо где и кому угодно и получить в ответ беспрекословные помощь и защиту.

“Что, прямо вместе с пальцем?!”.

Я улыбнулась и поблагодарила. Все-таки честь оказана и политес обязывает. В конце концов, Гордин был за меня, и благодаря его заступничеству я не оказалась на местном аутодафе в качестве основного развлечения.

– Заорра Зотс, – кося на придорожную березку, начал господин Тавели. – Прошу простить мою грубость и несдержанность. Надеюсь, вы поймете, что мной руководило только лишь желание защитить Аркар и его жителей и…

– Оставьте, ваше сиятельство, – я понимаю, что перебивать не следует и все такое, но за всеми извинениями мы тут до обеда проторчим, – вы показали себя истинным защитником Аркара и его верным служителем.

Джулиан с облегчением улыбнулся и, коротко стиснув мою руку, отошел в сторону. Нужны ему были мои извинения, как собаке пятая нога и хвост в косичках, просто поспешил вычеркнуть себя из рядов моих недругов. А то мало ли, вдруг я еще вернусь и не дай бог с победой.

Напоследок ко мне подошла Сельма и по примеру Норала сгребла в тесные объятья.

– Медь, ты береги себя только.

– Спасибо, Сель! – Я обняла магичку в ответ. – Я туда и обратно, честное слово. Как хоббит.

Сельма кивнула и помогла мне забраться в седло, на прощание хлопнув кобылу по крупу. Впереди простиралась долина, а под копытами лошади пылила дорога. Через несколько сотен метров я обернулась.