Когда он проснется

— Униаты — это ж секта? — неуверенно предположил водитель «Жигулей», которого чубастый собеседник называл Левчиком.

Он был немного старше парня в овчинной куртке и, судя по чистому выговору, являлся москвичом, но прислушивался к словам своего напарника с явным интересом и уважением. Однако в его глазах было еще одно — тревога.

— Идея унии — снова объединить православных и католиков, сечешь? Чтобы была единая христианская религия. При Екатерине униатство запретили, потому что москали боялись, что у нас будет своя церковь, — уверенно доказывал белочубый, время от времени делая небольшие паузы, чтобы подыскать русский аналог украинскому слову, — а теперешние красные попы вообще его боятся, как черт ладана.

А униатство пришло к нам из Византии, из Константинополя. Когда патриарх Константинопольский призвал всех христиан, католиков и православных снова объединиться в одну церковь, москали первыми откололись и создали свою патриархию. А теперь, когда мы хотим создать свою церковь, московские попы анафемой грозятся. А что нам их анафема? Тьфу — и растереть.

Водитель «девятки» разбирался в истории еще меньше своего «идейного» собеседника, а подозрительная каша из исторических фактов окончательно поставила его в тупик.

— Ты хочешь сказать, что униатство должно быть государственной религией? А если это случится, то что? — спросил он. — Ты думаешь, лучше будет?

— А чего ж?! Конечно, лучше! — уверенно ответил бритоголовый. — По крайней мере на поклон к московским попам ездить не придется. И Рождество будем праздновать цивильно, не седьмого января, а двадцать пятого декабря, как все нормальные люди.

Как Европа.

— А Пасху? — заинтересовался Лева.

— Пасху тоже.

— Что «тоже»? Когда будем отмечать, по католическому календарю или по христианскому?

— Не «по христианскому» говорить надо, а «по православному». Эх ты, москаль недобитый! — ухмыльнулся сторонник униатства. — Пасху тоже вместе со всей Европой праздновать будем. Такие времена настанут, Левчик…

— По католическому, значит? — насупился Лева.

— А тебя жаба душит? — заржал его собеседник.

— Нет, просто… Почему именно все надо делать по католическому?

— А чтоб назло твоим москальским попам.

— Так что, выходит, униатство — это просто католичество, только на украинской мове?

— Дубина ты стоеросовая, — обиделся бритоголовый. — Объясняй тебе, объясняй, а все не доходит.

Разговор сам собой затух. Сидящие в машине то и дело поглядывали на часы. Они явно кого-то ожидали.