Нюхнём?

Добравшись до нужного черенка, осторожно перелезаю на него и на карачках ползу дальше — к листу. Чувствую себя хамелеоном — они также “тихоходют”. Добравшись до гусеницы, оцениваю вид: её туловище немного “смялось” под собственным весом, образовав эдакую капельку или пробку. Ситуации не помогали и лапы, которые тоже не давали “слонярке” проскользнуть.

— Я смотрел слишком много хентая, — покачав головой, усмехаюсь своим мыслям. Да, застрявшая в листе мадам, и “добрый прохожий”, решивший воспользоваться её беззащитностью… Чего только в голову не придёт?

Обойдя тушку по кругу, на всякий случай не подходя к ногам, делаю вывод — придётся надрезать лист.

Близко к брыкающемуся туловищу. Эх. Достав нож, делаю несколько радиальных надрезов к гусенице — там, где она меня лапками не достанет. Хотя то, что я делал, больше было похоже на пиление — мякоть у лопуха жёсткая, проткнуть можно, а вот резать проблемно. Гусеница затрепыхалась активнее, раскачивая лист, что только усложнило мою работу. К счастью, “открыться миру” удалось вовремя, прилипнув к лопуху, так что зелёная сосиска не сумела устроить мне очень несчастный случай с падением.

Словно геккон, на пузе подползя к извивающемуся телу, допиливаю мембрану листа, благодаря чему гусеница начинает скользить вниз. Однако, радость моя была недолгой — лапки стали тем камнем преткновения, что отделял “слоняру” от свободы. Они, блин, не пролазили!

— Всё потому, что кто-то слишком много ест! — сделав эту пародию на Кролика из Винни-Пуха, даже пальчиком помахав для достоверности, начинаю толкать зелёную задницу.

Гусеница толкалась, раскачивалась и извивалась, но толку с этого не было. Плюнув на осторожность, подползаю к той стороне, на которой у неё есть ноги. К счастью нижние пары двигаться не могли, будучи прижатыми туловищем к листу, а попасть верхними у вредного насекомого не получалось. Но она старалась! Это было видно.

На листе появилось ещё несколько надрезов, но гусеница всё ещё не могла упасть. Но я чувствовал — осталось совсем чуть-чуть!

— Будешь должна, сосиска зелёная, — шлёпнув гусеницу по заднице, пробурчал я.

Вздохнув и снова войдя в режим “открытости”, взбираюсь по раскачивающейся спине вверх.

— Ну, с Богом, — перекрестившись, сидя на … крупу? Или это только у лошадей? В общем, перекрестившись на крупу гусеницы, подгадываю момент, чтоб сосиска не помешала мне максимально высоко подпрыгнуть. Уже в прыжке, на излёте, переношу весь фокус своего внимания на гусеницу.