Рекламщик в ссылке для нечисти

Голос её доносился из открытого окна, но с кем она говорила, Василий не увидел. И так ясно, с кем, не с Волком же и не с Гришкой. С соседом этим своим копытным. Ну и пусть. А для Василия так не старалась.

Он пришёл к Добряку и всего за десять минут так доконал его разговорами о том, почему ещё никто не договорился с лешим о дереве, что Добряк ушёл по внезапно возникшему делу и возвращаться, судя по всему, не собирался. По крайней мере, пока Василий сидит в его доме.

Но Василий слышал, куда он ушёл, и, выждав какое-то время, направился следом.

— Ну вот подумай, — сказал он занудным голосом, чувствуя, что ему самому от себя уже тошно. — Наладим поставки, приведём Перловку в нормальный вид, сделаю вам рекламу, прогрею аудиторию, привлеку лидов, а потом наконец отправлюсь домой. Я здесь никому не нужен. Мне, думаешь, очень хочется торчать в этой дыре?

— Да чё пристал? — глухо донёсся голос Добряка из дощатого домика. — Нешто и в таком месте одному не побыть? Отзынь, парень!

— Деревом когда займёшься? — продолжил напирать Василий.

— А доволочёт его кто — може, ты, а? — рассердился Добряк. — Ни лошадёнки у нас, ничего. Вона, Тишке скажи, пущай змея свово в телегу запрягает! Да ступай восвояси, злыдень, а то от вереска твово ажно нутро прихватило...

Василий был готов говорить с кем угодно, но змей-то был Марьяшин. С кем угодно, но не с ней. С ней он не разговаривал.

Он вернулся в дом, набрал полную корзину еды, мстительно подумав, что Добряку не мешает поголодать, раз у него нутро, и пошёл ночевать в своё жильё с дырой в крыше.

Проходя мимо дома старосты, он слышал, как Волк тявкает внутри, как будто выпрашивает еду. В первый день его не хотели видеть в доме, а сейчас, ты смотри, не гонят. Это вот Василия погнали.

Он шёл, растравляя обиду, но всё же надеялся найти на столе пирог. Не нашёл.

Василий немного посидел на лавке с мрачным видом, бросая шешкам за порог кусочки сыра, но скоро шешки наелись и ушли, оставив его в одиночестве.

Через дыру в крыше тут же налетели всякие мошки, закружились у огня, отбрасывая тени по стенам. Василий сперва терпел, не хотел оставаться без света, но наглые мошки полезли в лицо, и лучину всё-таки пришлось задуть.

Скоро глаза привыкли и оказалось, что ночь удивительно светлая.