Рекламщик в ссылке для нечисти

— Озеро ваше расчистим, да вас самих принарядим...

— Женихов отыщем, — мечтательно сказала водяница. — С собой под воду уведём, кудри заплетать, на травах шелковых лежать!

— О том и помыслить не смейте! — возразила Марьяша. — Тогда о Перловке уж точно пойдёт лихая слава, а нам того не надобно.

Эти слова пришлись девицам не по нраву. Они зашипели, глаза разгорелись, зелёные огни отразились в тёмной воде. Нешто, сказали они, их выставят на позор, на потеху? Им-то что за корысть тогда?

Тут подключился Василий. Он вспомнил всё, что знал об аниматорах и Диснейленде, и постарался это подать с выгодной стороны: вот, мол, и слава, и восхищение, и красивые наряды.

Утопленник — он что? День порадует, два порадует, а на третий его раки съедят. Живые вроде как полезнее: состроишь им глазки, а они в другой раз ленточку принесут, или там бусы, или гребень — что тут у девушек ценится?

Водяницы повеселели, стали мечтать о платьях с вышитыми рукавами, о шёлковых лентах и о цветах. Василий добавил, что им и делать почти ничего не придётся, только сидеть, к примеру, в лодке.

А лодку можно украсить цветами, для красоты и чтобы запах отбить. Про запах, ясное дело, он только подумал, а вслух не сказал. Не дурак же.

Слово за слово, и он вспомнил историю, как Пашка в костюме гамбургера рекламировал точку быстрого питания, упал, а встать не мог, потому что круглый — не согнуться и не перевернуться. И все вокруг только снимали на телефоны, а Пашка под конец уже просто кричал: «Помогите!», пока не вышел хозяин и кое-как не поставил его на ноги.

С Пашки потом вычли за химчистку, вообще ничего не заработал, даже в минус ушёл, и в интернете засветился, конечно.

Водяницы оказались ничего, смешливые. Вроде как сидишь в новой компании, шутишь, всем нравишься — приятное ощущение. У Василия-то раньше и друзей толком не было, и если куда-то звали, то девушки особо над его шутками не смеялись, так что сейчас он разошёлся. Валялся на траве, размахивая ногами и руками, показывал, как Пашка барахтался, пытаясь встать.

Гамбургер, конечно, пришлось изменить на пирог, а про телефоны и интернет вообще не упоминать, а то бы не поняли. Но суть он донёс.

— Ох и работа у тебя, Вася, ох и весёлая, — хохотала беловолосая водяница. Её, Василий теперь запомнил, звали Снежаной. — И как это мы раньше о рекламе не слыхивали? Ты приходи к нам на бережок, сказывай.

А Мудрик не смеялся, огорчился — ему стало жалко Пашку. И Марьяша сидела недовольная. Может, тоже из-за Пашки.