Рекламщик в ссылке для нечисти

Он слышал, что даже и Волк теперь затих, не лаял на лозников.

— Погоди!.. Сестрицы, поворотитесь.

Рыжая зашипела и щёлкнула зубами, острыми, щучьими:

— Что мы, забавлять его выш-шли?

— Я вам платья сошью, — продолжила улещивать Марьяша. — Покажитесь ему, о большем не прошу.

Черноволосая без лишних слов ушла в воду, опустилась без плеска. Не соблазнилась платьем. Рыжая опять зашипела, а светловолосая, откинув тяжёлые мокрые косы на грудь, медленно повернулась.

Спины у неё, можно сказать, и не было — только хребет с заострёнными костяными отростками.

За голыми рёбрами темнели внутренности.

— Го-осподи боже! — воскликнул Василий и тоже отвернулся. И пошёл быстрым шагом куда подальше.

— Вася! — окликнула Марьяша. — Подожди! Видишь теперь, не сон это!

— Подумаешь, водяные зомби! — ответил он, не оборачиваясь и даже не думая останавливаться. — Не убедила!

Он зашагал вдоль поросшей ивняком и осокой канавки, по которой бежал ручей, к холму, к деревне, обдумывая на ходу, с чего бы ему начать работу.

Работы предстояло много, работа была непростая.

Глава 6. Василий говорит с народом

Василий смотрел на мир в щель между плохо пригнанными досками. Мир отсюда казался совсем маленьким: бревенчатый угол, бурьян в человеческий рост и кусочек дороги с рытвиной, где поблёскивала вода.

Он отмахнулся от мухи, стукнул по двери кулаком и опять с досадой посмотрел в щель, но никого не заметил.

Когда он вернулся к старосте, тот как будто и не удивился. Ожидал, что никуда Василий отсюда не денется.

И про заповедник выслушал. Ему понравилось.

— Ничё у тя, правда, не получится, — сказал он, — но ежели с народом хошь потолковать, я созову. А, конечно, жаль. Посмеялся Казимир надо мною, да и от побратима я этакого не ждал. Отослали меня, будто злыдня какого, обрекли на жизнь бесславную...

Староста ещё посокрушался — тема для него была больная. Обидно, конечно, что не поверил в успех идеи, но хорошо уже то, что палки в колёса не совал. А, наверное, мог, раз он тут главный.

— Я вот чего, в колокол ударю на площади, — предложил он.

— Оно, конечно, Богдаша коров пасёт, да дядька Мокроус не покажется, и Молчан в избе отсидится. Люта тож... Мрака с Сияной белым днём не увидишь, а Злобыня, я чаю, не услышит, да он нам тут и не надобен. Ну, а остальные-то явятся, ежели захотят, да вот хоть на тебя поглядеть. Тут уж слух пошёл про добра молодца, который банника за бороду оттаскал, какая-никакая, а слава. Ток мыться тебе, я чаю, отныне в озере придётся.