Рекламщик в ссылке для нечисти

То ли его крики, то ли суета привлекли Волка, и пёс погнался за Хохликом. Только и видно было, как они мелькают в дверном проёме, наворачивая круги вокруг дома. Хохлик удирал, визжа и размахивая руками над головой, а снаружи смеялись и приговаривали, что так ему и надобно. Никто не вступился.

Василий уже сам прикрикнул на Волка, заставил его уняться. Тот нехотя бросил забаву, и Хохлик вполз в дом на четвереньках и растянулся на глиняном полу, прямо под ногами у Марьяши, притворился дохлым. Она чуть не споткнулась.

— Ох, убили, — сообщил Хохлик, приподняв голову, и опять её уронил. Правда, долго лежать на полу ему не захотелось, так что он воскрес и полез на лавку, а по ней пробрался к столу. Там чего-то хлебнул раньше, чем его остановили, и начал плеваться во все стороны и орать, размазывая слёзы. Как выяснилось, бабка Ярогнева готовила отвар для обработки ран, и пахло достаточно вкусно, чтобы Хохлик соблазнился, а на вкус оказалось не очень.

Хохлика вывели наружу, чтобы полоскал рот водой. Он давился слезами и сыпал обвинениями: конечно, всё подстроили нарочно.

— Так что, Вася, ты не уйдёшь? — спросил Любим. — Оставайся, с тобой вроде как повеселее стало. Я вот уразумел, к чему душа лежит: я, вишь ты, дизайнер. Тут мне и почёт, и уважение, токмо без тебя пока не знаю, к чему бы умение своё приложить. Ещё, значит, у тебя поучиться надо бы.

Василий вздохнул.

— Пока останусь, — ответил он, — но, знаешь, думать нам не о том нужно. Я тут накосячил с ножом этим, и вообще... Мудрика спасать надо.

— Соберёмся, — впервые за всё это время подала голос Марьяша. — Перевяжем вот тебя, да и соберёмся.

Любим ушёл, чтобы не мешать, сказал, на площади встретятся. Вслед за ним ушёл и молчаливый Деян, и голоса снаружи затихли. Видно, все, кто приходил, чтобы попрощаться с Василием, думая, что он теперь и отправится в свой мир, тоже решили, что им тут делать нечего.

Василий терпел, пока бабка Ярогнева меняла ему повязки на плече. Было, в общем, почти не больно — так, как будто он ссадил кожу.

Поднимая руки, чтобы Ярогневе удобнее было мотать полотно вокруг груди, Василий подумал, что он теперь будет как ведьмак, со шрамами, и пожалел, что нет зеркала. Хотелось бы оценить, насколько мужественно он выглядит.

Подставив лохань, бабка взялась отмачивать тёплой водой повязки на руке.