Рекламщик в ссылке для нечисти

Его погнали домой, но он разверещался, что, мол, одного через поле шлют, чтобы ырка сожрал. Пришлось терпеть.

Добряк позвал лешего, попросил о помощи в поисках, но тут у Хохлика некстати открылся рот, и он сообщил, что Василий, а заодно и сам Добряк служат колдуну поганому. Леший помолчал и ушёл.

Тихомир, что уж делать, позвал второго лешего, но тот сказал: я, мол, в эти дела лезть не стану. С главным хозяином леса мне ссориться не с руки. Зайдёт ваш Василий на мою землю, тогда помогу, чем могу, на этом и всё.

Звали сами, кричали. Попутно опять взъелись на Горыню: мол, пришёл, рожа постная, да и начал нудить, во всём ему срамота мерещилась. Так-то уж хорошо всё придумали, весело, и надо же было им его слушать? Только всё портить начали и Василия зря обидели. Он-то для них старался.

С Горыни переключились на Тихомира. Тоже, сказали, хорош. Дочь жениха такого нашла — ладный, пригожий, а что из южных земель и чужим богам поклоняется, так кто без изъяна?

— Да какой из него жених? — сердито кричал Тихомир.

— А вот потому и собирался, — возражали ему, — что ты над ним насмеялся да погнал!

Особенно лютовали кикиморы. Они, как выяснилось, подслушали тот утренний разговор, когда Тихомир обозвал Василия голодранцем и сказал, что тот семью не прокормит, и рассердились. Припомнили старосте, что сам он в Перловку таким же голодранцем явился, сел в пустой избе да и сопли развесил, и если бы не Марьяша, так бы и опух там с голоду. И уж если Марьяша одного голодранца прокормила и вон, на человека похожим сделала, так и второго прокормит, а Тихомир просто боится, что без неё на хозяйстве не сдюжит.

Это всё докладывал Любим, иногда увлекаясь. Тогда Деян совал ему локоть под рёбра, Любим громко и притворно кашлял и сбавлял обороты.

Марьяша возилась тут же, помогала бабке Ярогневе. То сушёной травы наломает, то горшок подаст, то полотно из сундука вынет, старательно делая вид, что вообще не слышит Любимовых слов, ни единого словечка. Как заварилось питьё, она его чуть остудила в миске с холодной водой, подала Василию кружку.

— Ну и дурак, — прошептал на ухо Любим, когда Марьяша оставила кружку и отошла.

Василий сделал глоток и поморщился. Хохлик, который вертелся у открытой нараспашку двери, тут же завопил, что ведьма Васю отравила — вот, поглядите, люди добрые, помирает душа безвинная.