Кто крайний или Нагвалей на всех не хватает

— Да ты че?! Это он притворяется! Слыхал как газует? По-богатырски! В нем мощи ― как в двух драконах. Бери, говорю тебе, не прогадаешь. Так и быть ― сорок процентов скину, ― уговаривал торгующийся Щербанюк, от возбуждения подпрыгивая на месте.

— Нуууу, ― снова затянул свою шарманку Платонов, ― предложение, конечно, хорошее, но пока я тут стою, он еще ни одного движения не сделал. Я, наверно, в следующий раз отоварюсь.

— С ума сошел?!!! Да в следующий раз такого колосса тут может уже и не быть! Спрос на них бешенный и разлетаются они, как горячие пирожки.

— Вы, товарищ Щербанюк, не обижайтесь, но зачем, спрашивается, мне полудохлый тотем? Пусть продемонстрирует свои возможности. Поймите меня правильно, выбор серьезный. Это ж не жена ― мне потом с ним всю жизнь жить.

Окончательно потерявший контроль над ускользающей из рук быстрой наживы смотритель, сорвав связку ключей с пояса, открыл замок и, не извлекая ключа, распахнул калитку.

— В клетки с животными заходить запрещено, но ради такого многообещающего клиента я готов нарушить правила Зоопарка и провести небольшую презентацию, ― скрывая свое возбуждение, наигранно деловым тоном произнес отставной военный и перешагнул порог вольера, решительно направившись к меланхолику.

Договорить предприимчивый прапор не успел, конец фразы утонул в лязге захлопываемой двери и звуке запираемого на ключ замка.

— Ах ты, мелкий предатель! ― завопил, рванув было назад, прапор, но было уже поздно.

Егор стоял перед запертой им же калиткой, ошарашенный собственной смелостью, слушая в пол уха доносящиеся в его адрес ругательства и энергично перебирая ключи. Выбрав один, поострее, он с коварной ухмылкой молча подошел к табличке "Бык Колхозный" и маленькими корявыми буквами нацарапал на ней дополнение "и прапорщик Щербанюк".

Завершив это нехитрое, но несущее в себе глубокий символизм, действо окрыленный очередной победой титан стратегии поспешил обратно к ожидающему его возвращения, грызущему от нетерпения морковку Георгию.

— Воспрянь же духом, ― пафосно воскликнул Платонов, ― теперь никто и никогда не покусится на твою свободу! Мы боролись и победили, и теперь ты не просто какой-то там “Жора из Зоопарка” ― отныне, нарекаю тебя Георгий-Победоносец! ― закончил он свою речь, открывая замок трофейными ключами. — Предлагаю не задерживаться и, пока нас никто не прихватил за корму, побыстрей покинуть это болото.