"Дом Живых". Арка первая: "Порт Даль"

Это же платье, в котором должна была быть Мья Алепу...

— Ты хочешь сказать...

— Почему нет? Что мы теряем?

— Примерно всё, — злобно отвечает Пан. — Мастер нас убьёт.

— Он нас убьёт, если мы залажаем премьеру. А мы её, считай, уже залажали. Значит, мы обречены. Как говорят хобгоблины: «Путь актёра — это путь провала. Веди себя так, будто тебя уже с позором уволили и выкинули из театра с ликантропьим билетом».

— Хобгоблины говорят: «Путь воина — путь смерти». Но я понял, о чём ты, Фаль...

***

— И что ещё кладут в этот мраков смузий? — ворчит Спичка, быстро шинкуя на стойке морковку лезвием секиры.

— Может быть, виски? — осторожно предполагает маховик.

— Как изящна ваша секира, о несравненная! — от всей души хлопает себя короткопалой ладонью по богатой золочёной кирасе пожилой дварф. — Какой мощный обух, какой тонкий подток! Я готов созерцать её совершенные обводы вечность! Могу ли я осмелиться предложить продемонстрировать вам свою? Она уже не так блестит полировкой, как раньше, но ещё весьма крепко насажена на древко!

— Экий вы шалун! — грозит ему пальцем Спичка.

— Виски уместен в любых напитках, — убеждённо отвечает маховик.

— Но не стоит умалять и значение эля! — не соглашается с ним дварф. — Ибо что есть виски, как не божественный концентрат тех же ячменя и солода?

— Добавлю и того, и другого, — решается дварфиха, сметая в стаканы рубленную морковь.

Она заливает корнеплод элем, доливает до верху виски, осторожно перемешивает толстым коротким мизинцем, и задумчиво облизывает его, вызвав сладострастный вздох дварфа.

— Как по мне, морковка только всё портит, — сообщает она. — Но молодёжь вечно пьёт всякую модную дрянь. Отнесу в ложу, не шалите тут.

— Твой смузий, девочка, — дварфиха решительно всучивает Завирушке по стакану в каждую руку.

Та растерянно смотрит, куда бы их поставить, но столика в ложе нет.

— Пробуй! — требовательно говорит Спичка. — Я должна убедиться, что ты получила то, что хотела.

Завирушка отхлёбывает большой глоток и застывает, выпучив глаза.

— Тебе вкусно? — угрожающе спрашивает дварфиха. — Я старалась!

— О... Очень... — давится, но глотает девушка.

— Это то, что ты хотела?

— Э... Да, почти...