Не дареный подарок. Кася

Разве можно так? — С каждым словом говорить становилось все легче. — Как тебе только не стыдно меня не узнать. Меня! Ты меня разочаровываешь.

— Каси? — пробормотал он, не веря своим глазам.

— Каси, — гордо подтвердила я, убеждаясь во мнении, что все вышло не так уж и плохо.

Тайной мое умение превращаться не осталось бы. Аррануш рассказал бы о нем сыну, но тогда я не имела бы возможности насладиться незабываемым выражением ужаса на лице Илиса.

— Невозможно, — пробормотал он, глядя на меня.

Глядел прямо в мое непривычно человеческое лицо и не верил.

Как вообще можно не верить в то, что видишь? Особенно когда это что-то — я?

— Сиди здесь, — после недолгих раздумий велел он, выскакивал за дверь.

Щелчок закрываемого замка свидетельствовал о том, что в мое послушание он не верил. Наверное, его можно было даже понять… В комнату после обеда он приносил пушистую рагру, а по возвращении получил голую девицу.

Проигнорировав запертую дверь и критическое недоверие к моей располагающей персоне, я заторможенно разглядывала свою руку.

Темная короткая шерстка исчезла, на месте когтей появились ногти, а сами руки стали бледными, уязвимыми, с различимой нитью вен под кожей и тонкой вязью подчиняющего плетения на запястье.

Это было просто ужасно.

Зрение, слух, обоняние, все чувства притупились, на смену резкости пришла яркость. За все десять лет своей жизни я не могла даже представить, что вокруг меня, оказывается, столько не очень четких, но ярких красок. Что все те запахи и звуки, которые я слышала постоянно и которые воспринимала как неотъемлемую часть мира, могут исчезнуть в одно мгновение, словно их просто отключили.

Я чувствовала себя болезненно слабой, беспомощной и уязвимой.

Я чувствовала себя человеком.

А хозяин сбежал, оставив меня наедине со своим новым телом и депрессивными мыслями. И какой он хозяин после этого?

Как выяснилось чуть позже, не такой уж и плохой. Все же вернулся он с директором, который мог все объяснить и подтвердить, что я — это действительно я, а не поехавшая девица, возомнившая себя рагрой.

И это было бы даже хорошо, не напрягай меня одна раздражающая мелочь.

Они смотрели. Просто стояли и смотрели, изучая и оценивая. Директор был в восторге, хозяин — в шоке, сова... Сова сидела на спинке стула, вспоров когтями потрескавшуюся краску, и внимательно оглядывала виднеющуюся из-под покрывала белую ступню.

Мне просто было холодно, непривычно и немного больно. Тело все еще перестраивалось.