Не дареный подарок. Кася

— Мне бы хотелось знать, когда вы успели встретиться и подраться?

Илистар был суров и непоколебим. Ну просто прелесть, а не хозяин.

— Он сам виноват! — сдала я отца родному сыну, утратив всякий страх. — Схватил чужую нечисть голыми руками. Это ж надо совсем ума не иметь, чтобы так подставиться. А курица его пернатая вообще съесть меня хотела. Я защищалась и ни в чем не виновата!

Сова очень натурально кудахтнула, выпучив глаза. В кабинете повисла тишина. Только спустя несколько мгновений я осознала, что только что сказала.

Прижалась к хозяйскому животу, пальчиками в рубашку вцепилась и тихонечко призналась:

— У меня сработал основной инстинкт. Это было сильнее меня.

— И что же это за инстинкт у тебя такой?

Илис за родителя не оскорбился, а сам директор пока молчал, и я смогла чистосердечно признаться:

— Цапать то, что держит, и драпать, куда глаза глядят... в случае опасности.

— Аррануш, я ее сейчас сожру!

Сова слетела со своего насеста, а меня как ветром сдуло с хозяина. И не то чтобы я забыла о том, что рядом с ним безопаснее, просто птичка озверела, а хозяин у меня один и его нужно беречь. Особенно когда есть такое заманчивое убежище между полом и книжным стеллажом, занимающим всю левую стену.

Забившись под него, я вжалась в угол и затихла.

— Илли, нельзя! Илли!

Сова не слушала. Угрожающе раскинув крылья, она металась рядом с моим убежищем, тихо и страшно клокоча:

— Покажись, мерзавка.

— Иллира! Успокойся немедленно! — рявкнул хозяин этой бешеной и несдержанной птицы.

— Но, Аррануш...

— Мы с тобой договаривались: никакого свежего мяса и внутренних органов в собственной крови, — уже спокойнее отрезал директор.

— Она меня оскорбила, назвала курицей, — нахохлилась сова, — ее нужно проучить за наглость!

— Напомнить, какой ты была, когда я только тебя подобрал?

Иллира отрицательно мотнула головой и смущенно прикрылась крылом.

— У меня от твоего плохого настроения на память шрам остался, — весело напомнил Илис. — И не до конца прошедшие детские страхи.

Нечисть тихонечко вздохнула и накрылась вторым крылом.

— Ушастая, можно выходить, — позвал хозяин на правах ребенка, затерроризированного ужасной говорящей совой.