Не дареный подарок. Кася

Илиса такое положение дел вполне устраивало.

Черствый хозяин радовался, что слушать меня приходится генералу, а не ему, и всячески потворствовал моим каждодневным походам к линорму. Пару раз даже сам тащил меня в виварий, не слушая стенаний и требований прекратить издеваться над беспомощной рагрой.

— Это негуманно! — утверждала я, на что Илис только пожимал плечами и увеличивал скорость.

Со временем я перестала сопротивляться и послушно семенила за хозяином, демонстративно сопя ему в спину. Его это раздражало.

Я это прекрасно знала, и он тоже знал, что я знаю, отчего раздражался только сильнее.

В тот день хозяин, не изменяя себе, тащил меня сквозь дождь в виварий, набросив мне на голову свой китель и почему-то считая, что этого достаточно.

Этого было недостаточно. Легкие замшевые сапожки промокли за первые три минуты; все остальное время они копили влагу, чтобы не высыхать подольше или, если очень повезет, испортиться и оказаться в мусорке. Такое странное стремление самоубиться.

Потому, оказавшись в виварии, я, не глядя по сторонам, поспешила к линорму — жаловаться на хозяина.

Следом за мной, не отставая, скользил аспид, которого я заметила, лишь открыв вольер генерала. Мимо меня на приличной скорости проползло длинное черное тело, первым оказавшись внутри.

Когда Илис узнал, что свободное время я провожу не только в компании линорма, но и пары хищной и не вызывающей доверия нечисти, он стребовал с Аррануша браслет, какие носили работники вивария. Теперь напавшая на меня нечисть рисковала серьезно огрести.

Я могла чувствовать себя полностью защищенной и уже хотя бы здесь ничего не бояться. Но почему-то все равно продолжала бояться. Парадокс. Наверное, Илли была права, и это особенность моего вида. Лучше бы наш вид умел летать, честное слово.

Именно поэтому, когда мимо меня пронеслась огромная черная змеюка, о присутствии которой я знать ничего не знала, шарахнулась в сторону и чуть не растянулась на полу. Рован, все прекрасно видевший и искренне возмутившийся поведением аспида, сделал то, чего от него никто не ждал.

— Съем, — хрипло, с трудом выдавил он, мрачно глядя на змея.

— Меня? — удивился Кадай, не до конца еще осознав всю чудесность происходящего.

Генерал уверенно кивнул.

— Но я несъедобный.

Я по личному опыту знала, что такое утверждение хищную нечисть обычно не останавливает. Особенно если эта хищная нечисть большая, сильная и ничего не знает о расстройстве желудка.