Не дареный подарок. Кася

После недолгих сомнений скрестись или не скрестись, я решила, что лучше не наглеть и дождаться, пока дверь мне откроют. Перемещаться в директорский кабинет отчего-то было боязно.

Дверь Аррануш открыл быстро и сразу очень удивленно уставился на меня.

— Каси?

— Она самая, — деловито согласилась я, проскользнув в кабинет. — Серьезный разговор у меня к вам.

— Слушаю.

Дверь вновь закрылась.

— Я, так уж и быть, готова вас простить.

— Что?

— Говорю, согласна я превращаться, хоть вы и не заслужили таких жертв с моей стороны.

— Неужели одумалась? — хмыкнул Аррануш, проходя мимо меня к столу.

— Меня очень попросили. — Вспомнив злого хозяина и ведро с мясом, добавила: — Можно сказать, слезно умоляли.

— Тогда превращайся.

— Что?

— Превращайся.

— Вот прямо так? Прямо здесь?

— Тебя что-то смущает?

— Ну...

Я была почти уверена, что меня ничего не смущает, но все равно медлила.

— В таком случае, превращайся.

— А вы тогда отвернитесь! — нагло потребовала я.

С насеста послышалось недовольное совиное копошение.

— Каси...

— Ничего не знаю. Я стесняюсь.

Совсем как Илис закатив глаза, Аррануш послушно отвернулся. И пока этот большой и взрослый дядя стоял носом к стенке, я успела не только превратиться, но и порадоваться, что ковер в директорском кабинете есть. И он мягкий.

Арранушу пришлось поднимать меня с пола и лично усаживать в кресло.

— Что-то я странно себя чувствую…

Превращение произошло быстрее прежнего, что радовало, но сопровождалось слабостью, что закономерно огорчало.

— Превращаться надо чаще, — подала голос недовольная сова, — чтобы избежать ненужных проблем. Со вторым обликом ты определилась, но он едва ли мог укрепиться так быстро. Процесс все еще идет.

— А какой вообще смысл превращаться часто в какую-то Морру? Вот если бы я стала Касиморой, тогда бы...

— Касиморой не называли ни одну девочку со времен смерти королевы, — отозвался директор.

— Я нечисть, меня не касаются ваши человеческие предрассудки.

— Ты будешь жить, учиться, а потом и преподавать этим самым погрязшим в предрассудках людям, — как-то обвиняюще напомнила Илли. — Лучше не привлекать лишнего внимания.

— Это не значит, что я рада стать Моррой.

— И тем не менее ты ею будешь. — Аррануш улыбнулся. Нехорошая это была улыбка. В последний раз, когда он так улыбался, я лежала завернутая в плед на кровати хозяина и мечтала, чтобы меня кто-нибудь вырубил.