Не дареный подарок. Кася

— Каси, отзови его, — напряженно потребовал аспид.

— Вообще-то, сейчас я Морра. И… — Рован бросился раньше, чем я успела сообщить все особенности своей конспирации. — Генерал, нет!

Кадай зашипел и метнулся обратно в коридор. Возможность попасть в какую-нибудь разъедающую луж или подозрительную пену казалась ему менее опасной, чем зубы линорма.

Это был лучший забег в моей жизни. Аспид несся впереди, огибая вспенившиеся островки и перелетая белесые кучи. Сразу за ним, отставая всего на несколько метров, несся линорм.

Бежала, как мне казалось, не касаясь земли, но все равно не поспевала за ними.

— Генерал, его нельзя кушать! — Воздуха не хватало, но я упрямо продолжала бежать и кричать: — Он невкусный!

— Кадай!

— Морра!

Высунувшись из увечного вивария, грязный и мокрый Илис проводил нас взглядом и первым бросился в погоню. За ним, не отставая, несся Керст. Прекрасные белые волосы потемнели, покрытые пеплом и гарью.

Забег закончился в подсобке.

На плечо легла рука.

— Морра.

— Это не я. Это все генерал!

— Рован, нельзя! — рыкнул Илис.

Линорм сник, прижал уши и, тихо скуля, подошел к хозяину, мгновенно утратив весь интерес к змею.

— Поверить не могу, твоя нечисть гоняла по виварию Кадая! — Керст не выглядел расстроенным или разозленным. Глаза на вымазанном лице ярко горели.

— С-с-стыдно мне было бы, если бы он меня поймал, — гордо ответил аспид, выползая из-под стола.

Линорм заворчал, жалуясь на судьбу и слишком быструю жертву, боднул Илиса в бедро и выдохнул в сторону облачко пара.

— И вот на него ты меня оставил, — с мстительным удовлетворением напомнила я.

— Если бы оставил его на тебя, все было бы намного хуже, — огрызнулся хозяин.

— Позволь дать тебе совет на будущее? — Белозубо улыбаясь, Керст подошел к нам.

— Знаешь, что...

— А я согласная! — выпалила быстро, без зазрения совести перебив хозяина. Моя любовь сама шла в мои руки и добровольно несла свою косу. Разве я могла упустить такой замечательный шанс? Конечно, не могла.

— Мы не закончили работу.

Илиса моя самостоятельность не сильно обрадовала. Недолюбленный хозяин выглядел как человек, готовый встать на пути моего счастья.

Глава тринадцатая.