Будильник

Дело больше в том, что самих веток как и деревьев в округе становилось всё меньше и меньше с каждым шагом, ведь мы выходили в настоящие горы, на голые скалы.

И это само по себе становилось проблемой, ведь «случись что, а нам и спрятаться-то негде».

Сам я этого не догнал.

Соображал туго, да и в целом я в этой их науке военной не понимал ничего… Зато уловил в разговоре Дарена и Сэрима, которые украдкой это обсуждали.

И уловил это не только я, но и наёмник.

Он сразу же уверил, что всё будет в порядке.

Жестами и не снижая скорости, гад такой. Пришлось верить.

Иногда он останавливался, осматривался и уводил нас за последние чахлые деревья, где мы какое-то время стояли как дураки, при этом стараясь лишний раз не вздохнуть и не пё… пошевелиться. Причин таких действий никто не спрашивал — все либо были в курсе, либо доверяли опытному наёмнику.

Пройдя ещё около трёх километров, мы начали подниматься выше и удаляться от последних деревьев, вихляя меж огромных валунов и временами заседая в расщелинах.

Пару раз в такие моменты мне удалось услышать некий странный шум, отдалённо похожий на гусиный крик но многократно мощнее, доносившийся от вершин.

Один раз я не удержался и выглянул на этот звук.

В той стороне, откуда он донёсся, я увидел огромную птицу с ярчайшим оперением. Синий, красный, ярко зелёный, кислотные оттенки — радуга рядом с этим смотрелась удручающе печально. Наилучшим сравнением будет разве что попугай, но и у тех я не видел такого многообразия цветов на одном экземпляре.

Покрытая чешуёй морда птички имела некое странное подобие короткого клюва, утыканное огромным количеством зубов, предостаточным для разрывания человека в мелкое крошево. Если учитывать ещё и расстояние метров в восемьсот до неё, то размерами она была не меньше хорошего джипа, а то и с фургончик. Самые мелкие перья диковинной птицы были с кинжал размером, не иначе. А это сантиметров тридцать-сорок, чтоб его дважды! Хотя пёс с ними, с перьями — я с такого расстояния смог разглядеть зубы, а это чуть более чем показатель, притом не в нашу пользу!

По верхнему краю едва развитых крыльев «птички» шли внушительных размеров шипы, словно лезвие своеобразной пилы.

На голове животины красовался гребешок из ярких перьев вперемежку с такими же шипами. Если опустить часть странностей, то животина более всего походила на архиоптерикса, предка наших страусов, внешность которого я давным-давно видел в школьном учебнике.