Будильник

Замыкали заход на этаж столичные стражники, которым без нашей злобы прыти не хватало нормально разогнаться.

Уж не знаю, такое появление нашего ансамбля повлияло, или же эти оборванцы задолго до нашего прихода всё для себя решили, однако же встретили они нас лбами в пол, сложившись пополам, вдали от своего оружия, которое побросали отдельной кучкой.

Я бросил взгляд на «оружие»: топоров с десяток, ржавые ножики, столярные молотки… и всего пара кинжалов, подёрнутых ржавчиной на столько, что за них браться страшно, да целый один настоящий меч, столь же запущенный.

И с этим они на нас полезли, реально? Впрочем, чуть более чем реально. С поддержкой того мага, что с ними шёл — почему бы и нет?

От воспоминания о «маге» мне снова подурнело и по организму прошёлся рвотный позыв. Остановило лишь то, что уже тупо нечем.

И это же спасло меня во второй раз, когда мы вернулись в нашу комнату и к Минадасу принесли на врачевание раненых. Это были те самые два бойца, что пошли со мной и сцепились с тем… нет, не хочу больше вспоминать.

Впрочем, и не надо: вид бойцов был ничуть не лучше, позволяя вдоволь насладится… всем. От анатомических подробностей и осознания чудовищной силы того мертвеца, до понимания собственных шансов в минувшем бою, столь нулевых.

Каким грёбаным чудом я всё это пережил?!

Меня начинала накрывать запоздалая паника. Хотелось вскочить и метаться по комнате, хотелось закурить. Да набухаться к чёртовой матери хотелось, рухнуть в мёртвое забытьё! Останавливало лишь то, что это ни черта не поможет, отравленный алкоголем мозг только освободится от внешних шумов, позволив разуму как следует покопаться во всём произошедшем, обмусолить его во всех подробностях и ОСОЗНАТЬ, реально осознать! Это сделает только хуже…

Будь у меня хоть какие-то силы, я бы действительно начал метаться по комнате.

Всегда начинаю. У меня типа фишка такая, ещё с институтских времён: во время экзамена паниковать нельзя, потому максимальная собранность всея организма. А как сдал — уже бесполезно, зато и можно от души. Но сил нет. И желания. Только рухнуть на кровать, посидеть хотя бы на мягком…

Я плюхнулся на кровать и вскрикнул, едва оперевшись руками на боковину. Левую руку прострелила сильнейшая боль. Переведя взгляд на руку, я сразу понял, в чём дело: я щит не снял, потому он заломил мне кисть.

И не сниму уже, собственно. Он до середины разрублен, а острые края пролома загнулись вовнутрь, утонув в накладке.