Али баба и тридцать девять плюс один разбойник

И вот же удивительное дело: не было денег – и как-то обходились без лежанок, двух казанов и прочего, и прочего, а как завелись, так сразу понадобилось и то, и другое, и третье. Прямо-таки напасть какая-то! Али-баба только и успевал, что развязывать и завязывать мешок с золотом, монеты в котором убывали с пугающей быстротой.

– Али-баба, сынок! – окликнула мать сына, входя в дом. – Мне нужно немного денег.

– О, мама! Зачем теперь? – У Али-бабы в последнее время появилась странная привычка чесаться, когда речь в очередной раз заходила о деньгах.

– Я платье на рынке присмотрела – хорошее, крепкое, надолго хватит, – повела насурьмленной бровью мать. – Да и сундук для вещей надо бы купить.

– Два, – хмуро отозвался Али-баба, скребя шею и руки ногтями.

– Платья? – обрадовалась старушка щедрости сына, но, как оказалось, слишком рано.

– Сундука два. А лучше три. В один ваши вещи – увы! – не поместятся. Знаете, мама, вам впору уже одежную лавку открывать или модный дом, столько вы тряпок за неделю накупили.

– Ой-ё, какой ты стал жадный, сынок, – удрученно покачала головой мать. – Родной матери…

– Я не жадный – я экономный, – огрызнулся Али-баба. – Прошло всего две недели, а уж полмешка нет. А вы не подумали, что мы будем делать, когда золото закончится?

– А чего думать-то? – махнула ручкой старушка. – Пойдешь в свою пещеру и еще один мешок возьмешь.

– Да вы в своем уме?! – Али-баба от подобного заявления аж подпрыгнул на месте словно ужаленный.

– А что такого? – наивно похлопала глазами мать. – Если дух такой добрый, то чего не дал сразу два мешка, а всучил тебе всего один?

– Он предлагал, – растерялся Али-баба, – но я отказался. Жадность – великий грех, мама.

– Глупый ты у меня еще, – обреченно вздохнула старушка. – Кто ж отказывается, когда дают. Дураком быть – вот великий грех. Брал бы пример с Касыма. Столько денег, а до сих пор ходишь, как оборванец. Непутевый!

– Да вы что?! – охнул Али-баба.

– И я тебя тоже, между прочим! Попросила одну монетку на платье, так разговоров на полдня.

Али-баба тяжко вздохнул, перестал чесаться и полез в мешок. Скрепя сердце он отсчитал три монеты и передал их матери.

– Возьмите. Этого хватит на хороших прочный сундук и на платье.

– Вот спасибо, сынок! – обрадовалась женщина, заворачивая монеты в тряпицу, а тряпицу зажала в кулак – так уж точно никто денег не украдет.