Али баба и тридцать девять плюс один разбойник

Кувшины и мешки

– Ух, я ему отомщу… Ой! Ох, отомщу… Ай! Жирная свинья, ему это даром – ох, моя спина! – не пройдет.

Ахмед пытался сесть так, чтобы боль не докучала ему. Но как он ни пристраивался к стене, как ни подкладывал подушки, каждый раз на малейшее движение тело отзывалось прострелами и ломотой.

– У-у, подлая скотина!

– И не надоело тебе, Ахмед? – спросил Махсум, со своего «трона» наблюдая за мучениями Ахмеда. – Ведь предупреждал тебя по-человечески. Но ты же не слушаешь, когда тебе умные люди говорят.

– Да, я такой! Ох!.. А что такое «джигит»?

– Забудь, – не стал объяснять Махсум.

– Я отомщу… – вновь взялся бубнить свое Ахмед.

– А он тебя опять скалкой.

– Да я не ему отомщу, а этому, Али-бабе!

– А он-то здесь каким боком? – подивился Махсум.

– Вот сами посудите, шеф: не приди Али-баба в пещеру, не возьми мешок, не скажи Касыму о золоте, тот не поплелся бы в пещеру, и мы бы его не поймали. А потом он не сбежал бы, и нам не пришлось его искать. И тогда Касым не поколотил бы нас, ведь так?

– Логически оно, конечно, верно…

– Вот я и говорю! – воодушевился Ахмед.

– У меня, – любезно поправил дух. – И не украл, а я сам ему дал, свое, личное.

– Дал, украл, у нас, у вас – какая разница? Главное, что он сунул сюда свой поганый нос!

– Ахмед, я тебя еще раз предупреждаю: это очень плохо закончится. Даже еще хуже, чем Касым со скалкой.

– Но ведь мы должны отомстить за нанесенную обиду! Мы разбойники, а не тряпки, о которые все кому не лень вытирают ноги, – никак не унимался Ахмед.

– Ахмед, как ты считаешь, каким лучше быть разбойником – живым или мертвым?

– Конечно, живым, шеф, – поразмыслив, заключил Ахмед. – Но что нам может сделать какой-то оборванец? Тогда нас было всего трое и никакого оружия, а сейчас нас будет тридцать девять!

– Тридцать семь, – внес поправку Махсум. – Уже тридцать семь.

– Все равно очень много, а он один!

– Я прямо вижу, – повел рукой Махсум, – тридцать семь болванов с саблями наголо влетают в город, скачут к дому Али-бабы, врываются во двор и толпой набрасываются на нищего доходягу.

– Почему сразу болванов? – надулся разбойник.

– А потому, Ахмед, что, как только вы появитесь с саблями в городе, вас немедленно схватит стража.

– Да, действительно, – приуныл Ахмед, задумчиво массируя нижнюю челюсть. – Я об этом как-то не подумал… – Он вдруг встрепенулся.