Али баба и тридцать девять плюс один разбойник

– А, спорить с тобой…

– Так кого нужно убрать?

– Черного Махсума, – заговорщицки прошептал визирь, выглядывая в распахнутые настежь двери. – Вот задаток, – он порылся под подушками и бросил Гази мошну. – Остальное получишь после того, как.

– Не пойдет. – Гази подкинул мошну на ладони, поймал и бросил обратно Мансуру.

– То есть как – не пойдет? – Мансур двумя руками схватил кошель. – Возьми деньги и убери кого сказано! – Он опять перебросил мошну Гази, но тот даже ловить не стал, и мошна упала к его ногам, глухо звякнув.

– Не пойдет, потому что Махсум объявлен национальным героем. Если я его уберу, то поплачусь головой.

– Ты с ума спятил или дури какой накурился? Он же вор, проходимец, разбойник!

– Эмиру виднее, – отстраненно отозвался Гази и пнул мошну ногой. Та, скользнув по полу, остановилось у коленей Мансура.

– Ты что, мои деньги пинать? – надул щеки Мансур. – Да я тебя…

– Что?

Гази раздавил тремя пальцами грецкий орех, который до того катал на ладони, высвободил из скорлупы ядрышко и засунул его за щеку.

– Нет, ничего, – промямлил Мансур. – Значит, не убьешь?

– Сказал же: нет. Другого – пожалуйста, а Махсума не могу. Может, потом, попозже.

– Но мне нужно сейчас!

– У вас ко мне все?

– Да, то есть, нет! Тогда убей Гасана, этого гнусного погонщика верблюдов!

– И его не могу.

Гази достал второй орех и принялся вертеть его в пальцах.

– Он что, тоже герой? – ехидно прищурился Мансур.

– Нет, но он большой друг великого эмира и моего начальника.

Хрустнул второй орех, и скорлупа вновь посыпалась на пол.

– У-у, проклятье! – взвыл от бессилия Мансур. – Но что же мне делать?

– Если вам непременно нужно кого-нибудь убить, то я могу расправиться с вашим слугой. Совсем недорого.

– А неплохая мысль, – задумался Мансур. Этот нахальный слуга уже давно портил ему жизнь, но не окажется ли другой еще хуже, вот в чем вопрос! – Нет, это пока ждет.

– Тогда я пошел.

Гази демонстративно выплюнул на пол шелуху, развернулся и вышел в коридор.

– У, паршивая обезьяна, чтоб ты сдох!

– Это вы мне? – осведомился Гази, застыв на пороге комнаты.

– Нет, беспомощный болван! – взорвался Мансур, уже не контролируя себя. – Про Черного Засранца!

Мансур поздно прикусил язык. Гази вернулся в комнату, приблизился к обомлевшему Мансуру и, наклонившись вперед, отвесил ему звучный щелчок в лоб. Мансур брякнулся на спину, а на его лбу начала вздуваться приличная шишка.