Али баба и тридцать девять плюс один разбойник

Я сам видел! Он еще табак понюхал и чихнул на меня! Видите? – указал Мансур на свое влажное лицо.

– Знаете, достопочтенный визирь, – предположил Гасан, оглаживая бороду. – Мне кажется, на вас не чихнули, а… я даже боюсь предположить, что сделали. Ведь так намочить халат.

– Что ты себе позволяешь, гнусный погонщик верблюдов и ишаков вроде тебя самого? – в ярости затопал ногами Мансур.

– Но ведь это вы сказали, что он на вас чихнул, а я всего лишь высказал иное предположение. И я, кстати, не понимаю, что вы привязались к этим людям? Сначала обозвали их, теперь обвиняете в воровстве.

– Но он и есть вор!

– Клевета, – спокойно сказал Махсум. – А вы обыщите и его. Я уверен, табакерка у него во внутреннем кармане халата.

– Нет у меня ника… – начал было Мансур, хлопнув себя по груди рукой, и замолк, нащупав пропажу. – Не может быть!

– Видите, теперь он выкручивается.

– Молчи, презренный шакал в человеческом обличье! – набросился на Махсума Главный сборщик налогов. – Это ты мне подсунул табакерку.

– Мне думается, он не в своем уме, – пожал плечами Махсум, прячась за стражников. – Смотрите, у него пена выступила на губах.

– Молокосос! Да я тебя… я тебя… – задохнулся Мансур. Лицо его пошло багровыми пятнами.

– Похоже на то, – нахмурился Гасан. – Мансур-ако, мне очень жаль, но вам лучше уйти.

– Как… Что? Что ты сказал?

– Я говорю, что вы должны покинуть гостей великого эмира, иначе я буду вынужден обо всем случившемся доложить ему лично! И еще, мне не совсем понятно, за что вы так невзлюбили этого отзывчивого и доброго молодого человека.

– Да вы в своем уме? – округлил глаза Мансур. – Он вор! Вор, понимаете?

– Стража, проводите визиря, – отдал команду Гасан, и двое стражников, не раздумывая, подхватили Мансура под руки и потащили вон из комнаты.

– Вор, проклятый вор! – продолжал надрываться тот. – Да отпустите меня, я визирь! Визи-и-ирь!

– Прошу прощения за это прискорбное недоразумение, – склонил голову Гасан в извинительном жесте.

Караван-баши дважды хлопнул в ладоши, и слуги, ожидавшие в коридоре, внесли резной деревянный столик, уставленный яствами.

У Махсума с Ахмедом, у которых с прошлого вечера во рту не было ни крошки, сразу потекли слюньки и загорелись глаза. И чего на столе только не было! И жирный плов с бараниной, и шашлык, и наваристая мастава, и разные салаты, и десерты на любой вкус.