Али баба и тридцать девять плюс один разбойник

Кто-то обрушился на голову несчастного гуля и удобно устроился у него на шее, свесив ножки и вцепившись в его и без того небогатую шевелюру. Подумав, что на подмогу Мункару прибыл его брат Накир, Олим-кирдык взвыл не своим голосом и попытался сбросить с шеи седока, но тот лишь сильнее вцепился в жидкие гулевы кудри, при этом что-то крича и колотя пятками по груди. Наматывая круги по комнате с седоком на шее, очумевший гуль наконец заметил окно. Подлетев к нему, он вынес оконную раму и, оглашая спящий город душераздирающими воплями, скрылся в ночи.

– О-ох! – Мункар приподнялся с пола на руках, сел, отодвинул ногой лежащий на боку стол и провел правой рукой по волосам. – Что случилось?

– Али-баба, ты в порядке? – К юноше подбежала Смерть-Марджина и, отбросив косу, присела рядом на корточки.

– Я… не знаю. Не уверен, – помотал головой Али-баба, приходя в себя. – Кажется, да. – Он заметил торчащее из-за левого плеча помятое крыло, схватился за него, оторвал и отбросил. – А где гули?

– Они бежали! – воскликнула Марджина.

– Плохо, – сказал Али-баба, морщась от боли в боку, и тяжело поднялся на ноги. – Нужно было их того…

– Я думаю, после пережитого они уже сюда ни за что не вернутся.

– Хорошо бы. Но я так и не понял, что произошло? Все шло как по маслу, а потом меня вдруг бросило вперед, прямо на поганых гулей, и я…

Али-баба замолк, прислушавшись.

Из высаженного напрочь окна донеслись натужное сопение и возня. Марджина, тихонько вскрикнув, прильнула к Али-бабе.

– Кто это? – пискнула Марджина.

– Не знаю, – глухо отозвался Али-баба. Он протянул руку, нащупал ножку стола, с треском отломал ее и воздел над головой. – Выходи, кто там есть?

– Да я это, я, – проскрипел старушечий голос, и в оконном проеме возникла взлохмаченная голова матери Али-бабы. Лицо старой женщины было сплошь перепачкано грязью, а в волосах запутался разный сор. – Дом совсем прогнил, а проклятого бондаря нужно на кол посадить за никчемную работу.

– Фу-у, мама! Зачем же так пугать, – выдохнул Али-баба, опуская импровизированное оружие.

– Испугался он! А мне каково, по-твоему? Сначала ворот заклинило, потом он треснул напополам, и веревка сорвалась, ударив меня по ногам. И еще гнилой пол, чтоб он провалился!

– Мама, он и провалился, если вы не заметили.

– Без тебя знаю, – огрызнулась старушка, отдуваясь, забралась в окно и спустила ноги на пол. – Хоть бы помог матери – стоишь истуканом.