Али баба и тридцать девять плюс один разбойник

– Юмюм-хана насилу протиснулась мимо мужа и тоже застыла на пороге. – Что он здесь делает?

– Знаешь, лучше спроси у него самого, – поежился гуль-муж.

– У него? – переспросила Юмюм-хана. В ее каменное сердце вновь закралась тревога.

Вдруг в углу комнаты шевельнулась смутная тень, сами собой вспыхнули еще две масляные лампы, стоявшие в изголовье покойника, и на середину комнаты вышел человек. Лицо и руки его были черны, и сам он был облачен во все черное.

Гули притихли, напряженно вглядываясь в суровое лицо незнакомца.

Неизвестно еще, кто он такой и чего можно ожидать от него. Между тем человек приблизился к столу, погладил по головке лежащего и уставился на гулей пронзительным взглядом.

– Ко… – Юмюм-хана прочистила пересохшее горло. – Кто ты, и что тебе здесь надо?

– Кто я? – спросил человек. – Вы меня не узнали, адские отродья?

Гули, сжавшись от зычного возгласа гули, покачали головами.

– Я Мункар! – рявкнул человек, гордо вскидывая подбородок. Что-то звонко хлопнуло, и за его плечами распустились два огромных черных крыла.

Гули вздрогнули и непроизвольно попятились в коридор, но тут на плечо Олим-кирдыка легла чья-то ладонь. Гуль застыл на месте и медленно обернулся. На его плече лежала белая кисть с длинными тонкими пальцами, заканчивающимися внушительными кривыми когтями, похожими на куриные. Проследив глазами вверх по руке, Олим-кирдык наткнулся на лицо ее обладателя и вздрогнул во второй раз. На гуля смотрела страшная белая образина с черными кругами вокруг глаз, седыми волосами, стоявшими дыбом, и перемазанными кровью губами.

Из-под верхней губы торчали длинные и острые клыки. В другой руке страшилище держало остро отточенную косу. Из ушей кошмарного создания вился сизый дымок.

– Ай, шайтан-опа! – воскликнул Олим-кирдык, падая на колени. Ноги от страху совсем отказывались повиноваться ему.

– Ох! – Его жена, обернувшись, разом побледнела сильнее, чем белая образина, и, припав спиной к стене коридора, распласталась на ней.

– Куда это вы собрались? – спросила неизвестная.

– Кто… ты? – сглотнув, выдавила Юмюм-хана.

– Я Смерть! Столько лет работаете бок о бок со мной и до сих пор не узнаете меня в лицо?

– У… узнаем, по… почтеннейшая. Теперь узнаем, – пролепетала Юмюм-хана. – Но скажи нам, о великая, чем мы провинились перед тобой?

– Вы забрали жизнь человека, не испросив моего разрешения, – сурово ответила Смерть, указывая в сторону комнаты пальцем. – Узнаете его?

– К-кого? Его? – Олим-кирдык с женой уставились на покойника.