Али баба и тридцать девять плюс один разбойник

– Гуль-муж вжался спиной в перила. – Мне и здесь хорошо.

– Пошли, говорю!

– Тогда иди первой.

– Тоже мне, гуль называется! – презрительно сплюнула Юмюм-хана. – Смотри, как это делается, – и она сделала шаг в дверной проем.

Доска под ее ногой скрипнула и вдруг ушла куда-то вниз, а из темноты прямо в лицо гуль-жене по дуге взлетел другой ее конец.

Бац!

Юмюм-хана от столь неожиданного, подлого удара подалась назад и взвыла от боли, схватившись руками за лицо. Вертикально стоящая доска медленно наклонилась вбок и с глухим «бум» опустилась на голову Олим-кирдыку, так и не успевшему понять, что, собственно, произошло.

– Уй-юй! – взвыл Олим-кирдык, схватившись за голову.

На затылке гуля начала вздуваться огромная шишка, но его жене пришлось гораздо хуже. Лицо ее было красно, нос скошен набок, а несколько зубов шатались.

– Пойдем отсюда, жена!

– Нет! – кипя от злости, прорычала та. – Это чьи-то дурацкие шутки! Вставай и идем внутрь.

– Не встану! – воспротивился Олим-кирдык, еще сильнее вжимаясь спиной в перила.

– Вставай, сказала, а иначе… – Юмюм-хана выпустила длинные когти.

– Ладно, ладно, уже встаю, – обреченно вздохнул Олим-кирдык и поднялся на ноги, ощупывая пальцами здоровенную шишку.

– Иди первым, – приказала жена.

– Чего это я первым пойду? Сама иди, – заартачился Олим-кирдык, поводя плечами.

– Поговори у меня еще! – взмахнула гуль-жена острыми когтями.

Повесив плечи, Олим-кирдык сделал пару шагов и застыл у перекошенного дверного проема с покореженными петлями. Принюхиваясь к чему-то, гуль-муж долго вглядывался в темноту и неуверенно топтался на месте, потом сделал осторожный шаг внутрь, щупая доски ногой, – все вроде бы держались крепко.

Зрелище, представшее его взору, не то чтобы напугало гуля, но сильно озадачило. Прямо напротив дверей стоял низкий длинный стол, что раньше располагался у окна. На столе, вытянувшись в полный рост, лежал человек. Руки его были сложены на груди, глаза закрыты.

– Ну, чего ты опять встал? – Юмюм-хана нетерпеливо ткнула мужа в спину.

– Здесь кто-то лежит, – вполголоса отозвался Олим-кирдык, не сводя глаз с тела на столе.

– Кто лежит?

– Почем я знаю! Посмотри сама.

Олим-кирдык никак не решался войти в комнату. Впервые в жизни ему стало не по себе от вида покойника.

– Вот же трус.