Али баба и тридцать девять плюс один разбойник

– Не отвяжусь, – подтвердила Марджина. В ее глазах плясали веселые, озорные огоньки.

– И где же ты собираешься искать нам новый дом? – спросил Али-баба, когда они вышли за калитку.

– Думаю, надо поспрашивать на базаре, не продает ли кто приличный дом.

– Только не очень дорогой, – сразу предупредил Али-баба. Тратиться на покупку дома, тем более дорогого, у него не было ни малейшего желания.

– Разумеется! Чем дешевле, тем лучше. Мы не богачи какие-нибудь, – произнесла Марджина с презрением в голосе, – и нам вполне подойдет небольшой двухэтажный домик на десять комнат.

– А почему сразу не трехэтажный или четырех? – нахмурился Али-баба.

– Я пошутила, – засмеялась Марджина. – У тебя был такой вид.

– Какой?

– А никакой, смешной. Ты ведь ждал, что я скажу: «двухэтажный на десять комнат»?

– Нет, не ждал, – буркнул Али-баба и сделал вид, будто разглядывает что-то в конце совершенно пустой улицы, заворачивающей вбок.

– Не ври, у тебя не получается.

– Знаю.

– В общем, я подумала, что дом должен быть просторным, с большим двором и обязательно с воротами.

– Воротами? – удивился Али-баба. – Мы всю жизнь неплохо жили и без ворот.

– Плохо жили, – вновь не согласилась Марджина.

– Плохо, – подтвердил Али-баба, уставившись себе под ноги.

– Но ты не переживай, теперь все будет по-другому.

– Покою уж точно не дождешься.

– Покой? Что такое покой?

– Например, когда после обеда можно поваляться всласть на топчане, и тебя никто не тащит смотреть дома.

– Лень это, а не покой. А покой – когда на душе спокойно.

Али-баба удивленно уставился на Марджину, бодро вышагивающую рядом босыми ногами по пыльной горячей дороге, мощеной булыжником. Но ничего не сказал в ответ. По большому счету, она права, и крыть Али-бабе было нечем. Но все-таки как же неплохо было бы сейчас немного, хоть самую малость, поспать.

– Тебе надо купить обувь, – заметил он.

– А разве сейчас зима?

– Нет, но…

– Значит, обувь подождет.

На базаре, как всегда, было шумно и людно. Одни продавали, без устали и жалости к собственным глоткам расхваливая свой товар.

Другие покупали, торгуясь до пены у рта. Третьи просто глазели, как продают первые и покупают вторые. Были и те, кому ни до чего не было дела. Они не кричали, не смотрели и ни к чему не прислушивались – они ждали, когда к ним обратятся те, кому потребуются их услуги. То были грузчики, носильщики, арбакеши и те торговцы, чей товар не лежал на прилавках, а хранился в их головах или пыльных бумагах, но при этом стоил очень и очень дорого.