Али баба и тридцать девять плюс один разбойник

Остальным рабам удалось бежать. Вы ничего об этом не знаете?

– Да откуда же я могу знать! – развел руками Мансур, выдавив на лицо натянутую, неправдоподобную улыбку. – О, несчастный караван! Наверное, опять «Коршуны пустыни» зверствуют, чтоб им исчихаться на том свете!

– Ай-яй, плохо у вас с памятью, совсем плохо, – покачал головой Халим, цокнув языком с досады.

– На что вы намекаете?

– Да вот, табиб у меня хороший есть, искусный табиб. Его имя Тахир, не слыхали?

Мансур заметно побледнел, а Главный соглядатай криво усмехнулся.

– Мой дорогой Халим, – пошел на попятную Мансур, – не будем горячиться, хорошо?

– Хорошо, – согласился тот. – Горячность вредна в любых начинаниях.

– Видите ли, мешок, – тяжко вздохнул Мансур, – он здесь.

– Я знаю. Можете даже убрать с него подушки, чтобы он не задохнулся ненароком.

– Ха-ха, а вы шутник, – через силу рассмеялся Мансур – сейчас ему было вовсе не до смеха. – Я специально решил проверить, заметите ли вы, где я его прячу.

– Я заметил.

– Да, глаз у вас острый! – деланно восхитился Мансур и под нос себе добавил: – Чтоб тебе его где-нибудь в подворотне выкололи, пес паршивый!

– Давайте уже оставим любезности, уважаемый Мансур, и перейдем к делу.

– Да-да, не будем тянуть вола за… ну, вы понимаете.

– Понимаю, дело неблагодарное и опасное.

– Вот именно, – хмурясь, согласился Мансур.

– Вы смеетесь надо мной? – У Халима дернулась щека.

– Как можно! Я хотел сказать сто, – быстро поправился Мансур.

– Я иду предупредить Тахира, что у него скоро появится срочная работа.

– Двести, я даю вам двести монет!

– Четыреста, и ни монетой меньше, – спокойно ответил Халим, остановившись у самых дверей.

– Вы меня живьем режете!

– А вы знаете, каково это? – уточнил Халим, прищурив левый глаз.

– Я… согласен. – Плечи Мансура опустились.

– И еще двести!

– Да вы что? – схватился за голову Мансур.

– Ай-яй, как вы могли подумать такое – я не столь жаден. Деньги нужны Начальнику стражи. И еще тому, кто знает обо всем больше нашего. Помните, я говорил о таком ма-аленьком человечке? Но если вы не согласны…

– Оборванцу, который донес на меня? – задохнулся от возмущения Мансур. – Ему ничего не дам!

– У оборванцев очень длинный язык. Очень.