Али баба и тридцать девять плюс один разбойник

Вон он, кажется, идет, – заметил Махсум спешащего сквозь скопление людей Али-бабу.

– Точно! – обрадовался Ахмед. – И откуда у него столько денег? – никак не унимался Ахмед.

– Почем я знаю! Может, всю жизнь копил.

– Интересно, зачем ему понадобились рабы?

– Слушай, чего ты ко мне привязался, Ахмед? – не вытерпел Махсум. – Интересно – вот у него и спросишь, когда деньги отдаст.

Ахмед надул щеки, но тут Али-баба бросил ему под ноги мешок, и разбойник сразу позабыл обо всех обидах, заплясав вокруг мешка.

– Здесь восемьсот монет, – просто сказал Али-баба, будто разговор шел о пяти медяках. – Будешь считать?

– Буду! – вытянул худую шею Ахмед.

– Считай! – кивнул Али-баба.

– Э, завязывай Ахмед, – недовольно проворчал Махсум. – Бери мешок и пошли, время еще впустую тратить.

– А вдруг он нас надул, шеф?

– Делать ему больше нечего, – фыркнул Махсум, пристально глядя в честные глаза Али-бабы.

– Так будете считать или нет? А то развязывайте рабов.

Ахмед некоторое время мялся в нерешительности, но нетерпеливый, достаточно болезненный и оттого преисполненный молчаливого красноречия тычок локтем в ребра от главаря заставил сдаться разбойника.

– Я тебе верю, глупый юнец, – противно захихикал он, подавая пальцем знак своим людям, чтобы те освободили рабов. – Но смотри, если решил надуть меня хоть на один золотой. Забирай своих никчемных рабов!

Али-баба только головой покачал и направился к девушке, веревки на руках и ногах которой уже перерезал один из разбойников, сопровождавших Махсума с Ахмедом.

– Как тебя зовут, красавица? – спросил у девушки Али-баба.

– Марджина. – Девушка томно опустила длинные ресницы.

Махсум непроизвольно вздрогнул, бросив на нее пристальный взгляд.

– Что с вами, шеф? – спросил Ахмед, привязывавший мешок к седлу своего коня. – Вы так побледнели.

– Н-ничего. – Махсум, уже порядком наловчившийся, лихо вскочил в седло и ударил коня пятками в бока. – Поехали!

Ахмед пожал плечами, тоже взобрался в седло и тронул своего коня.

– Ты свободна, Марджина, – между тем сказал девушке Али-баба. – И вы тоже, – обратился он к старику с мальчишкой.

– О, добрый господин! – упали те на колени, протягивая к Али-бабе руки, а Марджина только широко распахнула глаза и округлила ротик.

– Какой я вам господин, – буркнул Али-баба, утерев нос рукавом, затем отвернулся и побрел домой.

Толпа окончательно притихла, порядком окосев.