Не будите спящих красавиц

Это было видно по тому, как менялось выражение ее глаз, всякий раз, когда она смотрела на меня. В них отражалось сожаление, недоумение и затаенная грусть.

Не исчезло это выражение и чуть позже, когда она вышла проводить меня за ворота.

– Иди все время прямо, никуда не сворачивай, – Яга давала последние наставления. – Как доберешься до первого придорожного камня на распутье, подожди попутчиков. Один через Дремучий лес не пройдешь, даже не пробуй.

– А можно печку заказать? – я вспомнила о транспорте, на котором приезжал Котофей.

– Деньги-то есть у тебя?

– Вот, – я вытащила из кармана и развернула веер одинаковых купюр.

– Я про монеты спрашиваю, а ты мне картинки тычешь. Медяшки али серебрушки давай.

Яга даже немного рассердилась.

– Ладно, пешком так пешком, – я убрала бесполезные бумажки. – А на распутье в какую сторону свернуть?

– Там на камне все написано. Да имя свое не сказывай, не любят у нас басурман. Лучше говори, что Иваном кличут.

– Как царевича? – обрадовалась я.

– Ну, не совсем, – честно призналась Ядвига Константиновна, – а кто обидеть захочет, тому мной угрожай, мол, бабушка Яга из Лукоморья родней приходится.

– А если не повезет? – мне хотелось знать все варианты развития событий.

– Тогда, меня дома не застанешь. Я в столицу уеду на показ новой коллекции.

Застрять в этом измерении и потерять еще один день? Шеф, наверняка, рассердится. Мы планировали вернуться в субботу, сразу после того, как добудем сведения о прошлом Георгия.

После вчерашнего слегка мутило. День обещал быть ясным и жарким, как, и положено любому сказочному дню. Я надвинула панамку на глаза, поправила рюкзак за плечами и побрела в указанном направлении, недовольно бурча под нос. Над головой пролетела кукушка, подозрительно покосилась в мою сторону, но ничего не сказала. Видимо, за рамки дозволенного я пока не вышла.

Зато, очень быстро вышла из леса. Лукоморье неожиданно закончилось великолепным лугом. Позади остались березки и осинки, которые хоть как-то защищали от солнца. Впереди, куда хватало глаз, цвели васильки с редким вкраплением ромашек. Тропинка, прямая как стрела, делила всю эту красоту на две равные части. Гудели шмели, важные как дирижабли на параде. Стрекозы хаотично сновали над травинками, а бабочки порхали с цветка на цветок.