Не будите спящих красавиц

Мурза ушел домой, а я осталась с призраком наедине. Жора признался, что в это место попал случайно, но ему здесь очень нравится.

- Жора, ты же понимаешь, что не можешь тут обитать, - я не стала ходить вокруг да около. – Живые не должны сталкиваться с ушедшими. Твое место на кладбище, пока тебя не позовут дальше. Кстати, почему ты задержался? У тебя остались неоконченные дела?

- Я не знаю, - вздохнул призрак, - я очнулся на кладбище, но даже имени своего не помню, как и жизни до смерти.

- То есть, ты не Жора? – я опешила.

– А на памятнике что написано?

- Да ты на памятник не смотри, - отмахнулся он, - могилка не моя. Я там подселенец.

- Кто? – удивились мы с ВГ.

- Подселенец, - повторил Георгий. - Никогда о таких не слышала? Я умер недавно, а могила старая, в самом начале кладбища, где одни богатеи лежат. Кстати, мой сосед, еврей еще тот, требует арендную плату. Ну, я и кручусь, как могу.

Призрак еще раз вздохнул и придвинулся поближе.

- Но, самое главное, мне кажется, что я знаю это место, - Жорик понизил голос и наклонился ко мне.

– Я точно здесь был при жизни. Поэтому, извини, подруга, но я отсюда никуда не уйду, пока все не вспомню.

Вот так-так, мое легкое дельце рискует превратиться в невыполнимую задачу. Я осмотрелась по сторонам в поисках убедительных аргументов, но ничего не нашла. Подвальчик в сгущающихся сумерках выглядел несколько зловеще. На полках вокруг горы часовых механизмов, неисправных будильников, очевидно попавших под горячую руку, кучи запчастей и другой непонятной ерунды.

На стене напротив маленького оконца, где мелькают ноги прохожих, единственные работающие часы. Скоро совсем стемнеет, и некому будет зажечь свет. Я заторопилась в агентство, чтобы до полуночи вернуться в тело, а Жора вызвался меня проводить до конца улицы.

- А что ты имел в виду под арендной платой? – спросила я у спутника.

Мы медленно проплывали над тротуаром, наслаждаясь вечерней прохладой и ароматом цветущей сирени. Прогуливающиеся парочки, проходя сквозь нас, вздрагивали и ускоряли шаг.

- После смерти мы питаемся эмоциями живых. Это всем известный факт, как и то, что самый вкусный - страх, гораздо вкуснее любви или радости. Это валюта загробного мира, детка.

Призрак остановился:

- Все, дальше я не пойду.

- Ладно, - я кивнула, - если помогу тебе, оставишь это место?

- Скорее всего. Как только у меня будет могилка и скорбящие родственники, я не стану больше пугать живых.