История одного гоблина: Символ веры

Положение усугублялось тем, что Бурбалка начал ощущать боль физически. Почувствуй то же самое человек, он бы и не поморщился, но для отвыкшего духа это было слишком. Не успокаивало даже то, что тычки достигали своей цели только раз через три. Бурбалка внушил себе, что пока придется потерпеть, и молча поплыл вперед по коридору. За ним устремился Гарб, а Каввель, опасливо озираясь, замкнул шествие.

Бурбалка резко остановился, что-то почувствовав, и завис в футе перед тяжелой дубовой дверью, обитой железом. Не успевший затормозить гоблин толкнул призрака грудью, и тот впечатался в красивую резную поверхность древесины.

Перед компаньонами стоял еще довольно молодой темноволосый человек с бледным аристократичным лицом. По мешковатому балахону неопределенного цвета Гарб сразу понял, что перед ними монах одного из бесчисленных орденов, в которые так любят вступать люди, решившие встать на путь очищения от грехов. Этот обычай не прижился среди других народов, хотя монастыри охотно принимают и представителей других рас.

Парень совершал пассы руками над каменным саркофагом с костями, преследуя явно магические цели, да его крепкие жилистые руки так и застыли на полувзмахе.

– Вы… как сюда попали? – с трудом выдавил он из себя, стряхивая оцепенение.

– Через дверь! – нахально ответил осмелевший Каввель, выглядывая из-за широкой спины товарища. – А ты кто такой?

– Я Михель из рода ди Лёве! – представился молодчик. – Так что вы тут делаете?

– Мы тут по своим делам! – недовольно ответил Гарб.

Монах выпятил волевой подбородок.

– Вы, верно, вы пришли за пожитками этого покойника, – напыщенно произнес он. – Ничего у вас не выйдет, пока я не закончу обряд экзорцизма! Это мой долг!

– А, странствующий клирик, – понимающе изрек гоблин. – Ну, продолжай, мы не очень сильно торопимся. Только скажи сначала, что не претендуешь на наши драгоценности и вот этот интересный магический жезл у скелета в руках.

– Боевой монах, – поправил шамана Михель. – Мне теперь чужды мирские блага, а посему я ничего не возьму из проклятых вещей, которые тут лежат. И вам не советую.

– Сами разберемся, – заявил Каввель.

– Дело ваше, – ответил человек, не прекращая двигать руками, к которым через мгновение присоединились и губы, шепчущие молитву.

Снаружи послышались встревоженные мужские голоса, которым вторил один женский.

– А нет, я ошибся.