История одного гоблина: Символ веры

– Потом подробности, но знай, что козел был хорош, – категоричным тоном прервал его дух и устремился прямиком в сторону лагеря рептилий. – За мной!

Духам не полагается находиться в мире плоти, поэтому Гарб так и удивился. Даже ночью можно встретить разве что какую-нибудь призрачную нежить на кладбище. Но настоящий дух? Это не укладывалось в голове. Бурбалка не оставил шаману времени на раздумье, поэтому гоблин просто помчался за своим проводником. Он очень надеялся, что у того есть план безопасного прохода через стоянку ящеров.

Одна задумка у духа действительно была.

– Увеличь себя, ты же можешь увеличивать предметы, – предложил Бурбалка. – Каввеля они испугались, и тебя испугаются, особенно если ты будешь крупнее. Я тоже стану больше – это я и без магии могу.

– Может сработать, – потер подбородок Гарб. – Только заклинание увеличения нестабильно, да и энергозатратно. И для одежды нужно отдельное заклинание. Еще раз обнаженным я к этим гадам не пойду, а зачаровывать еще и одежду долго. Я лучше просто применю иллюзию.

Появление в лагере исполинских размеров гоблина и не менее крупного духа предков не прошло незамеченным. Две гигантские фигуры произвели на ящеров, у которых день и без того был полон впечатлений, добивающее воздействие. Их желание драться окончательно испарилась. Все попадали ниц и принялись громко взывать к предкам с мольбами о защите.

Старательно всех игнорируя и ни с кем не встречаясь глазами, гобхат быстро прошмыгнул мимо рядов распростертых рептилий. «Дух предков» эффектно прошел сквозь окоченевшего от ужаса смельчака, рискнувшего поднять голову и посмотреть, куда направляются визитеры.

– А ты заметил, что их стало больше? – спросил шаман у Бурбалки, когда они отошли на приличное расстояние.

– Твоя правда. Видать, позвали соседей в гости. Не обращай внимания.

Они двигались по болоту, свернув с проторенной тропы, поросшей по краям осокой. Эту тропку вытоптали лапы десятков поколений болотных жителей, и вела она к выходу из топей.

Минотавр висел вниз головой. Его ноги оплела крепкая веревка, прикрепленная к ветке дерева. Топор валялся на земле, и жертва ловушки только беспомощно раскачивалась, наивно надеясь за что-нибудь зацепиться. Глаза крупнорогатого покраснели, и он натужно сопел.