История одного гоблина: Символ веры

– Точно тебе говорю. А еще они почти все дикие и на всеобщем ни бельмеса не понимают. Они даже не все умеют огонь добывать. И за главных у них часто даже не гоблины, как у вас, а хобгоблины или даже богили, потому что они сильнее, а гоблины трусливые и легко подчиняются силе – это у вас общее.

Гарб призадумался.

– И сколько таких диких племен живет на Лумее?

– Ну, я их не считал, но где есть пещеры, там и гоблинов ищи. Тыщи тыщ, наверное. Че-то я отвлекся. Так вот, мой знакомец с распростертыми объятиями примет тебя с бычком, надо только добраться до его обиталища без потерь.

– Понятно, – задумчиво произнес Гарб. – Значит, пойдем искать гостеприимства у людей. Боязно мне что-то.

– И правильно боязно, – прервал молчание минотавр. – Люди – очень коварные твари. Они могут прикидываться друзьями, а потом предают в самый неудобный момент.

– Только люди? – иронично спросил Бурбалка.

Минотавр пренебрежительно фыркнул.

– Да, остальные или не притворяются, или не хотят дружить, – гордо ответил Каввель.

Гарб сделал в уме пометку, что не мешало бы проверить слова Каввеля насчет кодекса. Бурбалка в свою очередь не стал напоминать минотавру, за что его превратили в быка. Сам тауросу, скорее всего, думал, что его наказали из-за женских капризов, а не за какие-то нарушения, ведь на корабле законом может считаться только слово капитана. И уж тем более он не нарушал своего кодекса чести.

– Так че, двигаем в Алвар? – спросил призрак. – Это к моему знакомцу.

– А этот твой любитель неизученных рас еще жив? – с недоверием спросил Гарб. – Ты вообще как давно умер?

– Не считал, если честно, – сказал Бурбалка. – Тут сложно следить за временем. Пока не проверим, все равно не узнаем. Если у вас есть другой план...

Сошлись на том, что другого нет.

– Значит, в Алвар. Хотя бы разведаем, жив он или нет. Он богатый и вхож к губернатору. Если че, нас... э-э-э, то есть, вас защитит.

***

Вернувшись в свое тело, шаман обнаружил, что уже за полночь. Каввель давно извлек из торбы секиру, изменившуюся до неузнаваемости. Ржавчины как не бывало. В руках минотавра грозное оружие светилось чуть заметным голубоватым светом. Не иначе волшебное.

Пират нежно прижимал двуручный лабрис к себе, полировал лезвия, гладил и что-то приговаривал на кутарском. Судя по интонациям, что-то очень нежное.